В середине дня Дико вышел из дому и отправился по своему обычному маршруту: улица Графа Игнатьева — улица Раковского. Биги не сдержал слова, не позвонил, и теперь Дико решил медленно пройтись мимо кафе в надежде найти Биги там. Но выяснилось, что в последние дни никто Биги не видел. Может быть, он действительно подался в провинцию, как сказал один из его дружков — обитателей толкучки? А может, просто скрывается и ждет, чтобы Дико привык к мысли о том, что своих денег он никогда не получит? Дико был склонен принять второй вариант. Скорее всего Биги подговорил приятелей с толкучки и свое семейство и научил их, как себя вести при вторжении Дико. «Он уехал». — На звонок Дико вышла мать Биги, поблекшая женщина с морщинистым лицом, неровно покрашенными волосами, одетая неопрятно и не по возрасту крикливо.
— Куда он уехал и когда вернется?
— Не знаю, не знаю, он ничего не говорил мне.
Маленькие круглые глазки, совсем как у Биги, только мутные и усталые. Женщина норовила поскорее выставить Дико за дверь, глаза ее воровато бегали, и так же, как ее сын, она избегала смотреть собеседнику прямо в лицо. Врет она, все врет! Дико понимал, что на поимку Биги надо потратить несколько часов. Он отправился в кафе, сел и стал ждать. Но не прошло и десяти минут, как он почувствовал — разгуливаются нервы, накипает раздражение, в общем, обычная история. Он никогда не умел ждать. Ему казалось, что люди вокруг слишком пристально наблюдают за ним, а обитатели толкучки нагло суются прямо под нос и вопросительно заглядывают в глаза — нет ли у него и для них подходящего товара.
Напротив здания ВИТИЗа[1] компания собиралась обычно в обеденное время. Место было весьма удобное, полно студентов, народ снует туда-сюда и никто не мозолит глаза, а это крайне важно: и без того про них шла молва по городу, ползли сомнительные слухи. В полпервого уже нигде не было ни одного свободного места. Компания рассаживалась за столом у самого окна, мужчины не пропускали ни одной красивой женщины без соответствующих комментариев, все спорили о фильмах, листали иностранные журналы. Как-то Петьо принес сборник английского юмора. Но или он плохо переводил, или анекдоты были без соли, но Дико было совсем не смешно — он смеялся, чтобы не отстать от других и не показаться глупее…
Он заметил, что после случившегося компания стала иначе относиться к нему. Это его испугало. Раньше, чуть завидев его, все поднимались, здоровались, некоторые даже приветственно махали издали руками. Теперь они замечали его только тогда, когда он уже подходил к столу, и не считали нужным ради его прихода прекращать разговор даже на миг. А может, это ему только казалось? Ведь они такие снобы, а он теперь не член национальной сборной, и вообще никто…
В полвторого обед был кончен, и компания разбрелась — до вечера. Дико не мог бы сказать, что провел это время приятно, но, оставшись в одиночестве, он снова ощутил тоску и пустоту внутри — ему очень не хотелось идти домой…
Быть может, раньше Дико и простил бы Биги его долг, потому что больше всего на свете ненавидел скандалы. Но сейчас, когда все будто нарочно объединилось против него и каждый так и норовит околпачить, надуть, а то и вовсе посмеяться над ним, Биги стал навязчивой идеей — если Дико уступит, размякнет, значит, все, конец, подставляй шею, и будут все на тебе ездить. Нужно вернуть, непременно вернуть все, что тебе принадлежит. И Биги — это только начало…
Вечером Дико отправился к дому, где жил Биги, и стал ждать. У дома было два входа, и, когда стемнело, наблюдать за всеми, кто входил, стало невозможно. Пришлось выбрать один из входов. К полуночи у него кончились сигареты. Без четверти час Дико вышел из засады, ноги затекли и болели, и, проклиная все на свете, с трудом потащился домой. Скорее всего Биги незаметно вошел через второй вход или не ночевал дома.
Через два дня Дико опять пришел сюда — на рассвете. Солнце еще не поднялось, на бледном небе виднелись крупные звезды, но было уже достаточно светло, чтобы взять под наблюдение оба входа. Дико переводил взгляд с одного на другой, как в пинг-понге… Количество окурков у его ног росло. Вот заскрипели двери, показались первые жильцы. Он даже не заметил, как поднялось солнце, глаза слезились от напряжения, он был уже почти уверен, что все это бесполезно, все равно он упустит Биги и дурацкая затея кончится ничем… Вдруг он заметил, что из второго входа показался человек в синем пиджаке — и тут же исчез за углом. Дико пустился за ним.
— Биги!
Делец сделал вид, будто не слышит, ускорил шаги, почти побежал. Дико вспыхнул от злости и крикнул еще громче. Биги воровато оглянулся, лицо было злым. Он сделал по инерции еще несколько шагов и остановился. В позе его не было страха, скорее упрямство, и Дико понял, что задача будет не из легких.