— Ну и как быть? — спросил Чжао Додо. Веки Четвёртого Барина даже не дрогнули. Он тщательно вытер пальцы и отложил платок в сторону. — Этот крахмал смешанного качества я опечатал, — заявил Чжао Додо. Четвёртый Барин поднял бровь:
— А рты всех жителей городка тоже сможешь опечатать? — Чжао Додо облизнул губы. Четвёртый Барин отправил дольку апельсина в рот и проговорил, жуя: — Ты во всех делах перегибаешь палку. Я всегда говорил, что доброго результата от тебя не жди. Я имею в виду последствия. Дело-то — сущий пустяк: от штрафа не отвертишься, так пусть наложат штраф поменьше!
Озарённый Чжао Додо хлопнул в ладоши:
— Увеличим срок годности на этом крахмале, увеличим его запасы по приходно-расходным книгам. Не будут же они всё подряд перевешивать… — Четвёртый Барин хмыкнул и подвинул к себе чайник из красной глины. — Завтра, когда группа по проверке прибудет в городок, я велю Пузатому Ханю приготовить хорошее застолье с вином, — снова заговорил Чжао Додо. Четвёртый Барин лишь отмахнулся:
— Ступай, постарайся. Когда придёт время, я появлюсь на банкете.
Чжао Додо что-то промямлил в ответ и собрался было уйти. В это время скрипнули ворота и появился Луань Чуньцзи, который с порога заявил, что Чжао Додо как «носитель новостей» никуда не годится. Ему только что позвонили и сказали, что группа по проверке состоит в основном из городских, но в ней будет и два ганьбу из провинциального центра, в том числе заместитель начальника департамента. Чжао Додо замер. Четвёртый Барин поставил чайную чашку, встал в задумчивости и провозгласил:
— Додо! Для людей из города Пузатый Хань ещё может приготовить. А для заместителя начальника департамента из провинции такой человек не годится…
— Кто же тогда подойдёт? — недоумённо спросил Луань Чуньцзи.
— Урождённая Ван, — кивнул Четвёртый Барин.
Весть о приезде начальства разлетелась быстро. Но все сочли это очередным наездом визитёров. Никто не понимал сути дела. Приезжих надлежало, как обычно, угостить, принять, ничего особенного. Но то, что заправлять устройством банкета и приготовлением еды будет урождённая Ван, стало как гром среди ясного неба. Говорили, что когда управляющий фабрикой Чжао Додо сообщил ей об этом, она спокойно бросила лепить тигров, перебросилась с ним парой фраз, закрылась у себя дома и стала готовиться.
Начальство ожидалось лишь в середине второй половины дня, и времени оставалось лишь на банкет. Весь день можно было не торопясь готовить еду. В помощь урождённой Ван Чжао Додо прислал с фабрики Наонао и Даси, чтобы они всегда были под рукой и готовили части блюд. Они хлопотали всё утро, но урождённая Ван так и не появилась. После полудня кухню окружило множество зевак, в основном закончившие смену рабочие с фабрики, по большей части молодые мужчины. Наонао оделась во всё новое, накинула белоснежный рабочий фартук и проворно сновала по кухне. Наряжённая, как и Наонао, Даси сидела на плетёном коврике и разводила огонь. Молодым людям девушки были очень симпатичны, они не сводили с них глаз и обсуждали. Про белоснежную шею и руки Наонао одни говорили, что это от природы, другие считали воздействием влажных испарений на фабрике. А глядя на Даси, ахали: «Глянь, сколько всего!..»
Главное действующее лицо на сцене так и не появлялось. Несколько любопытных стариков пришли с раскладными стульчиками и чинно расселись. Против обыкновения «Балийский универмаг» сегодня был закрыт, выпить старикам было негде. Услышав, что на этот раз урождённая Ван своими руками будет готовить угощение, они поняли, что в городок приезжают люди необычные, и сидели, скрестив руки на груди, без конца вздыхая и причмокивая языком. Все понимали: нынче перекусить и выпить не удастся, но можно своими глазами увидеть, как урождённая Ван блеснёт своим искусством, понюхать ароматы приготовленных ею яств — это тоже редкая возможность.
Урождённую Ван старики в городке почитали, почитали уже давно, и её влияние на жизнь Валичжэня можно обнаружить во многом. Например, соевый и мучной соус мало кто покупал, когда нужно, его делали сами. Особый вкус домашнего соевого и мучного соуса вызывал у старшего поколения тёплые воспоминания о далёком прошлом. Если старшие невестки или те, что помоложе, в процессе приготовления соуса делали что-то не по правилам, старики яростно зыркали на них и говорили: «Не так, не так!»
Похоже, дело обстояло так. В тот год, когда урождённая Ван только что вышла замуж в Валичжэнь, она сумела научить некоторые городские семьи делать соевый и мучной соус дома осмотрительно и бережливо. Соусами пользовались в повседневной жизни очень часто и относились к ним серьёзно. У Ван учились и пожилые и молодые хозяйки, потом стали приходить незамужние женщины и совсем молодые девушки, а в последнее время и мужчины, якобы для того, чтобы завести семью, и толкались у чана, где готовился соус. Урождённой Ван тогда не было и двадцати — она никогда не забывала напудриться, подвести брови и нарядиться. Показывала она, как готовить соус, у себя дома, и все свои запасы уже использовала. Поэтому приходившие приносили всё необходимое с собой. Их мужья устанавливали во дворе большой котёл, и соус готовился днём и ночью. Густой дым от горевшей мякины лез в глаза, мужчины обливались слезами и кашляли так, что в доме было слышно. Урождённая Ван сопровождала объяснениями каждый этап приготовления и всю ночь не смыкала глаз. Приготовление соевого и мучного соуса — занятие сезонное, поэтому валичжэньские женщины должны были научиться делать его к определённому сроку, время было на вес золота. Женщины зевали, мужчины наблюдали за процессом лёжа. Орудуя руками в чёрном керамическом горшке перед собой, урождённая Ван могла запросто усесться на кого-нибудь из них. Она не уставала повторять, что способ приготовления новый, и объясняла очень подробно. Раньше, когда соус готовили из отборной пшеницы и кукурузы, он имел неприятный запах, а то и вовсе источал вонь, и всё потому, что делали его по старинке. Нынешний же способ представлял немалую экономию: пшеничные отруби и немного кукурузных выжимок. Всё это нужно размешивать с водой на праздник лунтайтоу[62]. Размешивать неторопливо, сжимать рукой в комок, чтобы остались отпечатки всех пяти пальцев и можно было бы различить мизинец и большой. Из горшка смесь нужно быстрым движением выложить в головах кана на свежую пшеничную солому. Затем самая старшая в семье женщина должна накрыть растёкшуюся округлую массу мешком, набросать сверху немного соломы, веточек тёрна и душистой полыни. Ложиться спать нужно головой в ту сторону, всякую ерунду не болтать, а тем более постельными делами не заниматься. Для надёжности лучше всего попросить мужчину пойти спать в пристройку. Томить сорок девять дней, потом глянуть, пробивается ли на швах мешка нечто серовато-зелёное и мягкое. Тут нужно пощупать: должно быть тёплым, как головка младенца. Подождать ещё пару дней, когда тепло спадёт, вынуть и потолочь. Потом мелко размешать в воде с варёными выжимками кукурузы, добавить соли четыре цяня на пару лянов, переложить в фарфоровый горшок, запечатать и выставить на солнце. За окном как раз весна, возвращается тепло, начинают опадать цветки абрикосов, в воздухе кружатся лепестки персика и груши. На пару цуней поднялась молодая травка, поют иволги, над горшком колышутся ивовые ветви. Из горшка могут доноситься звуки, но на это обращать внимание не надо. Горшок должен стоять подальше от карниза крыши, чтобы в него не мочились гекконы. Открывать горлышко можно, лишь когда заалеют осенние фрукты, когда поля наполнятся ароматом хлебов. Большую половину года происходящее в кувшине оставалось тайной, и если сунуть туда нос, увидишь, что внутри всё чёрное, как тушь, переливаются кристаллики соли, и в нос шибает странной вонью. Это лишь половина производства соуса — другая остаётся на потом.
62