Цзяньсу говорил всё возбуждённее, впившись в Баопу горящими глазами. Тот кивал, потом взял за руку и, поглаживая её, сказал:
— Многое, из того, что ты сказал, дошло мне до самого сердца. Но не могу сказать, что во всём с тобой согласен. Думаю, ты переоценил мои силы. Мне пол-Валичжэня за собой не позвать, по крайней мере нынче. Хорошие деньки Чжао Додо тоже сочтены, но и ты недооцениваешь таких, как он.
Цзяньсу выслушал и холодно усмехнулся.
Баопу ответил ему недолгим глубоким взглядом. Цзяньсу отдёрнул руку, с расстроенным видом закурил и, помолчав, сказал:
— Я тебе вот чего не говорил. Втайне от тебя я произвёл подсчёт всех средств предприятия. У меня теперь ясное представление. Скоро подойдёт второй срок аренды фабрики. Вот тогда мы с Додо силами и померяемся. Решение я принял окончательно. Начнётся общее собрание, посмотришь, решение принято.
Глава 12
Настроение у урождённой Ван было превосходное. Она массировала спину Четвёртому Барину и, не почувствовав обычных многочисленных подкожных утолщений, провела массаж с удовольствием, Четвёртый Барин даже пару раз крякнул. Закончив, она с огромным интересом откинула белую простыню и стала смотреть. Кожа крепкая и толстая, на ней мелькают крохотные отблески света, всё тело румяное, как и лицо. Огромные ягодицы прикрыты тонкими широкими трусами в китайском стиле, на поясе ни кожаного ремня, ни матерчатого, лишь завязаны две торчащие матерчатые каёмки. Это её, урождённой Ван, придумка. Она не сразу вышла из комнаты, а ещё какое-то время поглаживала его. Потом похлопала по ягодицам и уселась сверху. Четвёртый Барин любил после массажа спины полежать спокойно и расслабиться. «Ну ты разошлась!» — бросил он, и урождённая Ван спешно слезла. Но продолжала поглаживать его, приговаривая: «Ты просто большой глиняный тигр…» Четвёртый Барин мыл всё тело через каждые два дня, и от него исходил тонкий аромат чистой плоти. Ей этот аромат нравился, она уже много лет привыкла вдыхать его. Она ещё не встречала мужчину, от которого бы так пахло, и считала Четвёртого Барина поистине единственным «благородным мужем» в Валичжэне. Она что-то бормотала про себя, но Четвёртый Барин никак не реагировал. Он лежал с закрытыми глазами и безмятежным выражением лица, большие ноздри слабо раздувались, низ живота размеренно вздымался и опускался. У смотревшей на него Ван стал подрагивать загнутый внутрь подбородок, показались и начали отчётливо клацать короткие чёрные зубы. Четвёртому Барину это надоело, он грубо хмыкнул, она тут же закрыла рот и отодвинулась на уголок кана.
Потом спустилась с кана и, шаркая шлёпанцами, вышла на середину комнаты. Зажгла керосинку, вскипятила воду и налила в термос. Достала из красного горшка две груши, два плода помело, вымыла и разложила на фарфоровом блюдце под марлевым чехлом. Потом, подумав, забрала с блюдца одну грушу и положила обратно в горшок. Четвёртый Барин к здоровью относился серьёзно, и все фрукты у него подразделялись на три категории: с правильным ци; влажные и жаркие; студёные и освежающие. Когда тело мучил сухой жар, он никогда не ел хурму и сливу. Осенью и зимой с удовольствием ел цитрусовые и бананы. В последнее время у него был небольшой жар, она ощущала это во время массажа. Поэтому выбрала студёные и освежающие по природе груши и помело. Но и перебор плохо, так что, поразмыслив, она решила, что пусть будет одной грушей меньше. Обычно Четвёртый Барин ел много цитрусовых, у которых ци правильное. Ещё больше съедал южных фруктов и никогда не позволял другим снимать кожуру. Мясистыми пальцами неспешно делал это сам и добирался до мякоти, пребывая при этом в хорошем настроении. Жизненная энергия на севере и на юге разная: если есть много плодов с юга, это, в большой степени, выгодно для всех трёх видов жизненной энергии — цзин, ци и шэнь. Всякий раз с наступлением осенних холодов Четвёртый Барин начинал подкреплять организм. Настойка на устрицах, суп с плодами лонгана[46], одна черепаха каждую неделю. Лекарства на травах Четвёртый Барин отвергал, он верил в укрепление организма питанием, и всякий раз к тому времени, когда снегом заваливало ворота, у него в горшке уже была запечена утка. Готовить всякие диковины Четвёртый Барин звал урождённую Ван и не допускал к этому невестку. Урождённой Ван он доверял уже по меньшей мере лет десять. У него было два сына, один был секретарём в горкоме партии, другой работал в уездном центре. Оба хотели, чтобы отец переехал жить туда, но он закрыл эту тему, гаркнув: «Недальновидность!» Чтобы обихаживать Четвёртого Барина, вторая невестка жила не с мужем, а рядом с ним. Она готовила свёкру еду, стирала, ходила за водой; в конце осени нужно было ещё заготовить хорошего древесного угля для жаровни. Но урождённую Ван ей было не заменить. Та по обыкновению раз в день наведывалась во дворик и устраивала всё, как нравилось Четвёртому Барину… Обильно поливала весь двор из лейки. Жужжали пчёлы, разносился приятный аромат. В пору самого цветения хризантем она приносила их в дом. Опрыскивала несколько раз, чтобы капли чуть держались на лепестках, как капли росы. Смотрела на хризантемы, глубоко вздыхала, и у неё начинали клацать зубы.
46