Маркс был прекрасным знатоком иностранных языков. Он любил повторять слова: «Иностранный язык – это оружие в жизненной борьбе», – и на протяжении всей своей жизни совершенствовал это оружие. Его основные произведения, и прежде всего «Капитал», написаны на родном ему немецком языке. Но когда ему понадобилось выступить против француза Прудона, он написал целую книгу – «Нищета философии» – на французском языке. В течение многих лет сотрудничая в прогрессивной американской газете «New-York Daily Tribune», Маркс писал свои статьи на безупречном английском языке. Он любил читать и перечитывать Эсхила – на древнегреческом, «Божественную комедию» Данте – на итальянском, «Дон Кихота» Сервантеса – на испанском. Когда ему было 50 лет, он начал изучать русский язык и через полгода мог читать уже не только экономическую, но и художественную литературу. Энгельс был феноменально одарен в филологическом отношении и знал почти все живые европейские языки, а также некоторые мертвые, да к тому же владел еще и диалектами. Недаром один из участников Парижской Коммуны как-то в шутку сказал, что «Энгельс заикается на двадцати языках» (в минуты волнения Энгельс начинал слегка заикаться). И действительно, он свободно владел почти двумя десятками языков. Эти свои познания Энгельс широко использовал и в совместной с Марксом научной работе и в их совместной политической деятельности, особенно в период I Интернационала.
Между Марксом и Энгельсом существовало разделение труда не только в науке, но и в других сферах. Вот что писал Энгельс в 1887 г. в предисловии ко второму изданию своей работы «К жилищному вопросу»: «Вследствие разделения труда, существовавшего между Марксом и мной, на мою долю выпало представлять наши взгляды в периодической прессе, – в частности, следовательно, вести борьбу с враждебными взглядами, – для того, чтобы сберечь Марксу время для работы над его великим главным трудом»[377] (то есть «Капиталом»). В силу этого именно на долю Энгельса выпала, в частности, задача борьбы со взглядами немецкого мелкобуржуазного идеолога Дюринга, получившими в середине 70-х годов XIX в. распространение среди немецких социал-демократов. Как это ни парадоксально, но своеобразной формой разделения труда явилось положение, сложившееся в 50 – 60-е годы. Эмигрировав вместе с Марксом после поражения революции 1848 – 1849 гг. в Англию, Энгельс после года пребывания в Лондоне принимает героическое решение и отправляется в ноябре 1850 г. в Манчестер, чтобы возобновить работу в фабричной конторе. Двадцать лет своей жизни посвятил он «проклятой коммерции», «собачьей коммерции». Но без той материальной помощи, которую Энгельс таким путем оказывал своему другу, Маркс и его семья погибли бы от нищеты. Своим самопожертвованием Энгельс спас для человечества гений Маркса. Благодаря его самоотверженной поддержке Маркс мог заниматься теоретической и политической деятельностью и прежде всего создавать «Капитал». «Мысль, что полжизни находишься в зависимости, – писал он как-то Энгельсу, – может довести прямо до отчаяния. Единственно, что меня при этом поддерживает, это сознание того, что мы оба ведем дело на компанейских началах, причем я отдаю свое время теоретической и партийной стороне дела»[378]. И не случайно, что в ночь, когда Маркс закончил корректуру I тома «Капитала», он, человек, лишенный всякой сентиментальности, писал своему великому другу эти трогательные слова: «Итак, этот том готов. Только тебе обязан я тем, что это стало возможным! Без твоего самопожертвования ради меня я ни за что не мог бы проделать всю огромную работу по трем томам. Обнимаю тебя, полный благодарности!.. Привет, мой дорогой, верный друг!»[379].
Их совместный творческий труд принимал самые разнообразные формы, менявшиеся от этапа к этапу. Первым опытом их научного сотрудничества была книга «Святое семейство». Предпосылки для него складывались на протяжении длительного времени. К ним относится в первую очередь эволюция взглядов того и другого в одном и том же направлении, приведшая их к 1844 г. к единому результату – к материализму и коммунизму. Еще в конце ноября 1842 г. в Кёльне в редакции «Rheinische Zeitung» состоялась их первая (правда, по свидетельству Энгельса, «весьма холодная») встреча[380]. Имя Маркса было уже хорошо известно Энгельсу по крайней мере с осени 1841 г., когда, приехав в Берлин отбывать воинскую повинность, он сблизился с тем самым кружком младогегельянцев, к которому примыкал ранее Маркс, покинувший Берлин после окончания университета весной того же года. В написанной летом 1842 г. сатирической поэме «Библии чудесное избавление» Энгельс впервые упоминает Маркса: