Во многих произведениях десятки раз Маркс и Энгельс развивают идеи, первоначально сформулированные в «Немецкой идеологии». Так, например, они говорят о развитии производительных сил и создании материальных предпосылок коммунистического преобразования общества как об объективной исторической задаче капиталистического способа производства[573], о развитии в недрах буржуазного общества производительных сил и создании материальных условий для разрешения антагонизма между общественными производительными силами и буржуазными производственными отношениями[574], о том, что крупная промышленность делает необходимым создание новой организации общества, что крупная промышленность – это реальная основа нового общества, созданная рабочим классом, что развитие машинного производства создает материальные условия, необходимые для замены системы наемного труда подлинно общественной системой производства[575] и т.д. Но уже в «Немецкой идеологии» в качестве объективной предпосылки пролетарской революции они рассматривают развитие противоречий между производительными силами и формой общения (то есть общественными отношениями) буржуазного общества. Иными словами, неизбежность пролетарской революции анализируется основоположниками марксизма и под углом зрения специфического характера взаимодействия первого и второго звеньев общественной структуры. Классическую формулировку положения о противоречии между производительными силами и производственными отношениями как основе социальной революции Маркс, как известно, дал в 1859 году в предисловии к «К критике политической экономии». Об этом противоречии как предпосылке, основе пролетарской революции Маркс и Энгельс говорили постоянно[576]. С анализом его связана марксистская теория экономических кризисов. В «Анти-Дюринге» Энгельс конкретизировал основное противоречие капитализма как противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения: «В этом противоречии… уже содержатся в зародыше все коллизии современности». Оно проявляется в двух формах: как «антагонизм между пролетариатом и буржуазией» и как «противоположность между организацией производства на отдельных фабриках и анархией производства во всем обществе»[577].
В понятие формирования революционного класса основоположники научного коммунизма вкладывали более широкое содержание, чем просто факт возникновения промышленного пролетариата. Превращение пролетариата из класса в себе в класс для себя предполагает возникновение научного мировоззрения, соединение его с рабочим движением, развитие классового самосознания пролетариата, образование самостоятельной политической партии рабочего класса – коммунистической партии, развитие всех форм классовой борьбы пролетариата – экономической, политической, идеологической. Одним словом, все это означает созревание предпосылок революции не только во втором, но и в третьем и четвертом звеньях общественной структуры, то есть в сфере политической и идеологической надстройки.
Суммируя главные аспекты своей концепции, основоположники научного коммунизма говорят о необходимости как материальных, так и духовных предпосылок коммунистического преобразования общества. Маркс крайне резко подчеркивал, что никакая деятельность сознания не может заменить материальных предпосылок нового общества: «Люди строят для себя новый мир… из тех исторических благоприобретений, которые имеются в их гибнущем мире. В самом ходе своего развития должны они сперва произвести материальные условия нового общества, и никакие могучие усилия мысли или воли не могут освободить их от этой участи»[578]. Но и Маркс и Энгельс неоднократно указывали на необходимость духовных, интеллектуальных предпосылок, на необходимость революции в сознании, которая должна предшествовать революции в общественных отношениях.
Уже в своей ранней статье «К критике гегелевской философии права. Введение» Маркс выдвинул свой знаменитый тезис: «Теория становится материальной силой, как только она овладевает массами»[579]. Аналогичные идеи мы находим в одной из первых публицистических статей Маркса «Дебаты о свободе печати» и в работе Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»[580]. 17 марта 1868 года Маркс пишет Людвигу Кугельману: «Крупную промышленность я рассматриваю не только как источник антагонизма, но также как творца материальных и духовных условий, необходимых для разрешения этих антагонизмов – разрешения, которое не может, конечно, произойти спокойно-любезным путем»[581]. В 1880 году он формулирует аналогичное положение во «Введении к программе французской Рабочей партии»: материальные и интеллектуальные элементы коллективной формы собственности на средства производства создаются самим развитием капиталистического общества[582]. Эту формулу о материальных и духовных предпосылках, условиях, которые создаются самим капиталистическим обществом, Энгельс повторяет в своей критике Эрфуртской программы и в статье «Крестьянский вопрос во Франции и Германии»[583]. Наконец, 24 марта 1891 года в письме к Максу Оппенхейму он прямо указывает на связь экономических и духовных предпосылок революции: «…Для того чтобы отстранить имущие классы от власти, нам прежде всего нужен переворот в сознании рабочих масс… для того же чтобы этот переворот совершился, нужен еще более быстрый темп переворота в методах производства… более массовый характер неизбежных результатов современной крупной промышленности… Экономический переворот приведет широкие массы рабочих к осознанию своего положения и тем самым откроет им путь к политическому господству»[584].
573
См.
576
См.