В этой связи следует обратить внимание на чрезвычайно интересное, глубокое рассуждение Маркса об объективном историческом значении капиталистического способа производства для развития производительных сил и создания других предпосылок коммунистического способа производства: «…Историческое назначение капитала будет выполнено тогда, когда, с одной стороны, потребности будут развиты настолько, что сам прибавочный труд, труд за пределами абсолютно необходимого для жизни, станет всеобщей потребностью, проистекающей из самих индивидуальных потребностей людей, и когда, с другой стороны, всеобщее трудолюбие благодаря строгой дисциплине капитала, через которую прошли следовавшие друг за другом поколения, разовьется как всеобщее достояние нового поколения, – когда, наконец, это всеобщее трудолюбие, благодаря развитию производительных сил труда… приведет к тому, что, с одной стороны, владение всеобщим богатством и сохранение его будут требовать от всего общества лишь сравнительно незначительного количества рабочего времени и что, с другой стороны, работающее общество будет по-научному относиться к процессу своего прогрессирующего воспроизводства, своего воспроизводства во всевозрастающем изобилии; – следовательно, тогда, когда прекратится такой труд, при котором человек сам делает то, что он может заставить вещи делать для себя, для человека»[590]. Маркс выделяет здесь: развитие потребностей, трудолюбия, производительности труда, применение науки в производстве – все это сводится к развитию потребностей и производительных сил (рабочей силы, средств производства, науки как непосредственной производительной силы). Потребности указаны здесь не случайно. Начиная с «Экономическо-философских рукописей» и «Немецкой идеологии», Маркс развивает понятие потребностей как категорию исторического материализма (к сожалению, в этом плане в нашей философской литературе эта категория разрабатывается совершенно недостаточно). Развитие потребностей[591], развитие противоречий между потребностями и средствами их удовлетворения Маркс и Энгельс также рассматривают как предпосылку революции.
Одним из направлений, по которому шло развитие учения о предпосылках, было прогнозирование судьбы тех общественных явлений и факторов, которые составляют содержание этих предпосылок, после победы пролетарской революции. Общий прогноз основоположников научного коммунизма сводился к тому, что основные материальные и духовные предпосылки, возникающие до революции (такие, как производительные силы, отношения общения, сознание), должны быть развиты дальше в ходе самого коммунистического преобразования общества (иной, очевидно, представлялась судьба противоречий капитализма). Так, в «Принципах коммунизма» Энгельс со всей определенностью говорит о необходимости дальнейшего развития производительных сил в переходный период[592]. В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс подчеркивают необходимость дальнейшего развития самогó революционного класса: «…революция необходима не только потому, что никаким иным способом невозможно свергнуть господствующий класс, но и потому, что свергающий класс только в революции может сбросить с себя всю старую мерзость и стать способным создать новую основу общества»[593]. Речь идет, очевидно, о дальнейшем развитии сознательности масс. Революция – это двуединый процесс изменения общественных отношений и изменения самих людей, их сознания.
По мере расширения исторической практики развивались и другие аспекты марксистской концепции. Маркс и Энгельс отмечали, что с превращением истории на стадии крупного машинного производства в подлинно всемирную историю, с развитием универсального мирового общения возникает принципиальная возможность революционных преобразований и не в самых развитых в экономическом отношении странах. Начало обоснования такой возможности содержится уже в «Немецкой идеологии». Опираясь на исследование Энгельсом положения рабочего класса в Англии, авторы «Немецкой идеологии» формулируют чрезвычайно важные исходные положения: «Разумеется, крупная промышленность не во всех местностях данной страны достигает одинакового уровня развития. Это, однако, не задерживает классового движения пролетариата: тот слой пролетариев, который порожден крупной промышленностью, становится во главе этого движения и увлекает за собой всю остальную массу… Точно так же страны, в которых развита крупная промышленность, воздействуют на plus ou moins (более или менее. – Ред.) непромышленные страны…»[594].