Весной 1843 г. после закрытия этой газеты работой над рукописью «К критике гегелевской философии права» начинается качественно новый этап в эволюции взглядов Маркса – собственно история его материалистической концепции.
Период до весны 1843 г., поскольку его можно считать периодом предыстории, мы не будем рассматривать специально. Отметим только некоторые симптоматические моменты.
Уже у Маркса-юноши (1835 г.) можно констатировать исключительную теоретическую трезвость, своеобразный теоретический реализм. «Мы не всегда можем избрать ту профессию, к которой чувствуем призвание, – писал он, оканчивая гимназию, в сочинении „Размышления юноши при выборе профессии“, – наши отношения в обществе до известной степени уже начинают устанавливаться еще до того, как мы в состоянии оказать на них определяющее воздействие»[189]. Здесь, в этом высказывании, возможно, сказалось уже какое-то влияние французских просветителей-материалистов.
Два года спустя (1837 г.) в Берлинском университете Маркс, после кратковременного увлечения Кантом и Фихте, примыкает к самой передовой тогда философии Гегеля. Это – идеализм, но идеализм объективный и диалектический. Объективность этого мировоззрения проявится потом, например в таком положении упомянутой уже статьи «Оправдание мозельского корреспондента»: «При исследовании явлений государственной жизни слишком легко поддаются искушению упускать из виду объективную природу отношений и все объяснять волей действующих лиц»[190]. Объективность и диалектика гегелевской философии помогут Марксу преодолеть ее идеализм.
В последние годы пребывания в университете (1839 – 1841 гг.) Маркс работает над философской диссертацией на тему «Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура». Диссертация еще в целом идеалистическая, гегельянская. Но детальный анализ ее содержания позволяет выявить некоторые уже потенциально материалистические тенденции во взглядах ее автора: выбор темы, подчеркнутый атеизм и т.д. И дело не просто в том – как это кажется на первый, наивный взгляд, – что Маркс выбирает предметом своего исследования философию древнегреческих материалистов. Ведь его интересует не их материализм, а действенный характер философии Эпикура. В центре внимания Маркса – проблема взаимодействия философии и действительности, в сущности – проблема теории и практики. Маркс исходит здесь из той действенной (в противоположность созерцательности всей существовавшей материалистической философии) стороны гегелевской философии[191], которая, как и две другие ее прогрессивные стороны – диалектичность и объективность, – имманентно противоречила идеалистической основе этой системы и тем самым открывала возможность выхода за ее пределы. Вполне закономерно поэтому, что первые следы критического отношения Маркса к идеализму гегелевской философии относятся уже к университетскому периоду его жизни. Чистым гегельянцем в полном смысле этого слова Маркс никогда не был.
С 1841 г. существенное влияние на Маркса оказали работы Фейербаха. Но не это явилось решающей и тем более единственной причиной перехода Маркса от идеализма к материализму. Во-первых, еще и до появления материалистических работ Фейербаха в работах самого Маркса уже наметились определенные антиидеалистические, точнее говоря антиспекулятивные, и потенциально материалистические тенденции. Во-вторых, знакомство с первыми материалистическими выступлениями Фейербаха еще не привело Маркса непосредственно к материализму. Как показывают факты биографии Маркса, относящиеся к периоду 1841 – 1843 гг., не различные теоретические влияния, а именно первое серьезное столкновение Маркса с материальной действительностью во время его работы в качестве редактора «Rheinische Zeitung» явилось решающей причиной его перехода к материализму. Значит ли это, что работы Фейербаха не сыграли сколько-нибудь существенной роли в этой эволюции Маркса? Конечно, нет. Они сыграли в данном случае роль катализатора. Они облегчили Марксу процесс преодоления гегелевского идеализма, ускорили его переход к материалистическому мировоззрению.
Лишним доказательством этого служит тот факт, что, когда Маркс перешел к материализму, он стал материалистом как раз в той области, в которой Фейербах материалистом-то и не был, – в области понимания истории[192]. Иначе говоря, Маркс не был материалистом до того, как он стал историческим материалистом. Переход к материализму совершился именно в сфере социологии, а не только в сфере чистой философии. Это очень существенно.
189
191
Ср. в первом тезисе Маркса о Фейербахе: «Главный недостаток всего предшествующего материализма… заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только… в форме
192
«Поскольку Фейербах материалист, история лежит вне его поля зрения; поскольку же он рассматривает историю – он вовсе не материалист. Материализм и история у него полностью оторваны друг от друга» (