Материальное производство есть материнское лоно истории, – с такой прямотой и обобщающей силой эта мысль сформулирована здесь впервые. Отметим также первое употребление в приведенном месте термина «способ производства».
В двух других местах книги можно обнаружить подходы к основной категории материалистического понимания истории – к понятию «производственных отношений», – но только подходы, не больше.
В первом случае[239] Маркс, рассматривая «предмет» как «общественное отношение человека к человеку», затрагивает проблему овеществления общественных отношений (ср. проблему опредмечивания в «Экономическо-философских рукописях» и проблему фетишизма и овеществления производственных отношений в «Капитале»). На это место обратил внимание Ленин. В своем конспекте он подчеркивает: «Это место характерно в высшей степени, ибо показывает, как Маркс подходит к основной идее всей своей „системы“, sit venia verbo [да будет позволено так сказать], – именно к идее общественных отношений производства»[240]. Правда, ошибочно было бы думать, как нередко полагают, что это – главное направление подхода.
Во втором случае[241] Маркс рассматривает «экономические и промышленные отношения» как экономический базис, определяющий политическую надстройку.
Таковы наиболее существенные прорывы вперед, в направлении будущей целостной концепции материалистического понимания истории, осуществленные Марксом осенью (сентябрь – ноябрь) 1844 г. в «Святом семействе».
В целом независимо от Маркса в том же направлении развивались в этот период и воззрения Энгельса.
Сам он описывает свой переход к материализму следующим образом: «Живя в Манчестере, я, что называется, носом натолкнулся на то, что экономические факты, которые до сих пор в исторических сочинениях не играют никакой роли или играют жалкую роль, представляют, по крайней мере для современного мира, решающую историческую силу; что они образуют основу, на которой возникают современные классовые противоположности; что эти классовые противоположности во всех странах, где они благодаря крупной промышленности достигли полного развития, следовательно, особенно в Англии, в свою очередь составляют основу для формирования политических партий, для партийной борьбы и тем самым для всей политической истории»[242]. В Манчестере Энгельс жил с ноября 1842 г. по август 1844 г. Следовательно, свой переход к материалистическому воззрению на историю он датирует именно этим периодом. Однако сопоставление приведенного свидетельства с работами Энгельса указанного периода выявляет определенное «ретроспективное смещение» в оценке степени зрелости его взглядов этого времени.
Сообщив далее о том более обобщенном, чем у него самого, результате, к которому пришел Маркс в «Deutsch-Französische Jahrbücher» (это место мы уже цитировали выше), Энгельс продолжает: «Когда я летом 1844 г. посетил Маркса в Париже, выяснилось наше полное согласие во всех теоретических областях, и с того времени началась наша совместная работа»[243]. Историческая встреча, положившая начало дружбе и сотрудничеству Маркса и Энгельса, произошла в конце августа 1844 г., т.е. сразу после написания «Экономическо-философских рукописей». К этому времени, очевидно, сказалось и взаимное влияние их друг на друга через их работы, опубликованные в «Deutsch-Französische Jahrbücher». У Энгельса обе основные статьи Маркса, видимо, укрепили и углубили самостоятельно возникшие начатки материалистического понимания истории. На Маркса существенное влияние прежде всего оказала напечатанная в том же ежегоднике работа Энгельса «Наброски к критике политической экономии». Эта работа, которую 15 лет спустя Маркс охарактеризует как гениальную, явилась одним из главных стимулов, побудивших Маркса заняться изучением политической экономии.
Существенным шагом вперед в выработке материалистического понимания истории – не только с точки зрения индивидуального развития Энгельса, но и с точки зрения развития самой этой марксистской концепции – явилась книга Энгельса «Положение рабочего класса в Англии». Маркс, правда (видимо, сознательно), переоценивает степень зрелости данной концепции в книге Энгельса, когда в предисловии к «К критике политической экономии», изложив сущность материалистического понимания истории в его уже классически развитом виде, он непосредственно вслед за этим продолжает: «Фридрих Энгельс, с которым я со времени появления его гениальных набросков к критике экономических категорий (в „Deutsch-Französische Jahrbücher“) поддерживал постоянный письменный обмен мнениями, пришел другим путем к тому же результату, что и я (ср. его „Положение рабочего класса в Англии“)…»[244] Сравнение этого утверждения с содержанием книги Энгельса ясно показывает, что в ней не было еще развитой целостной концепции материалистического понимания истории даже приблизительно в том виде, в каком ее только что перед этим изложил Маркс. Но все-таки тогда, в конце 1844 – начале 1845 г., когда она писалась, в ней было и нечто существенно новое в понимании исторического процесса – на примере истории Англии. В самом начале введения к своей книге Энгельс формулирует важное отправное положение, исходя из которого и развивая которое, он затем анализирует огромный фактический материал из экономической истории Англии. Этот исходный и руководящий тезис Энгельса гласит: промышленная революция произвела полный переворот в гражданском обществе[245]. Это положение относится, правда, только к новейшей истории Англии. Но в этих пределах Энгельс более резко осознает и формулирует связь между развитием производства и развитием общества и в такой общей форме начинает нащупывать связь между производительными силами и производственными отношениями. Так намечается один из подходов к центральной проблеме всей концепции. Но начало решающих событий в этой области относится уже к весне 1845 г.
244