Анализ динамики содержания «Немецкой идеологии» показывает, что в ходе работы над этим произведением Маркс и Энгельс все более осознают и конкретизируют диалектику производительных сил и производственных отношений. Это позволяет сделать вывод, что понимание этой диалектики еще не вполне сложилось к моменту, когда Маркс и Энгельс приступили к написанию «Немецкой идеологии». Однако уже в хронологически I рукописи первой главы, т.е. в самой ранней части «Немецкой идеологии», мы обнаруживаем мысль о взаимодействии производительных сил и формы общения, т.е. мысль, в определенной мере эквивалентную пониманию диалектики производительных сил и производственных отношений[253]. Сопоставляя этот факт с приведенными уже свидетельствами Маркса и Энгельса и с содержанием других мест «Немецкой идеологии», где формулируется диалектика производительных сил и производственных отношений, мы должны прийти к следующему выводу. Еще до начала работы над «Немецкой идеологией», по всей вероятности уже к весне 1845 г., Маркс в какой-то форме уяснил себе диалектику производительных сил и производственных отношений. А в ходе работы над «Немецкой идеологией» Маркс и Энгельс более или менее окончательно выяснили и сформулировали эту фундаментальную диалектическую закономерность развития общества. Во всяком случае это важнейшее открытие следует датировать 1845 г. Но, как мы еще увидим, такой вывод нуждается в определенном уточнении.
А пока попробуем ответить на вопрос: почему понимание диалектики производительных сил и производственных отношений могло появиться именно в рукописи «Немецкой идеологии».
Ничего подобного мы не находим ни в «Экономическо-философских рукописях», ни в «Святом семействе», ни в других дошедших до нас работах Маркса и Энгельса вплоть до осени 1845 г. Но известно, что в течение весны и лета этого года в Брюсселе, в Манчестере и снова в Брюсселе Маркс усиленно занимался изучением политической экономии. Следы этих занятий дошли до нас в виде различных списков литературы и многочисленных тетрадей с выписками. К сожалению, до сих пор Марксовы эксцерпты 1845 г. не исследованы настолько глубоко, чтобы можно было выяснить их связь с развитием материалистического понимания истории. Между тем логично предположить, что такая связь действительно существует.
С несколько иной стороны на подобную связь между своими экономическими и философскими исследованиями в этот период указывал и сам Маркс. Вскоре после окончания работы над рукописью «Немецкой идеологии», 1 августа 1846 г. в письме издателю Леске Маркс следующим образом объяснял, почему он прервал работу над политической экономией и занялся критикой немецкой идеологии: «Дело в том, что мне казалось крайне важным предпослать моему положительному изложению предмета полемическую работу, направленную против немецкой философии и против возникшего за это время немецкого социализма. Это необходимо для того, чтобы подготовить публику к моей точке зрения в области политической экономии, которая прямо противопоставляет себя существовавшей до сих пор немецкой науке»[254].
К этому следует добавить, что не только логика идеологической борьбы, но и логика развития самой марксистской теории требовала в это время разработки материалистического понимания истории как методологической основы пролетарской политической экономии. Это ясно показали как экономические работы Маркса, созданные непосредственно после «Немецкой идеологии» – в особенности «Нищета философии» и «Наемный труд и капитал», – так и все дальнейшее развитие марксистской политической экономии.