Российско-американская компания, разделяя мнение своего харьковского акционера, что “ложь между людьми легче пускает корни, чем правда”, сочла своим приятным долгом сказать им (то есть акционерам) что-нибудь успокоительное по предмету всех замыслов, между которыми читателя “Journal de St. Pétersbourg”, удостоившего перевести нашу статью, особенно тревожит вопрос: “Как называется на алеутском языке self government” (курсив подлинника).
Правление компании, в удовлетворение желания своего харьковского акционера, сочинило статейку и прислало ее нам, а мы отвели ей место в 89-м № нашей газеты. Ее, вероятно, прочли наши подписчики, и потому говорить о ней много нечего, а для тех, кто пропустил ее, напомним, что вместо опровержения наших указаний на недостатки компанейского управления представители компании привели несколько пунктов из статей, где говорится кое-что в пользу действий компании. Категорического и доказательного возражения нет в этом ответе, а в конце его правление заверяет всех, что “пока официальным, достоверным и правдивым образом определится все, что было сделано компаниею для достижения целей ее основания и оправдания доверенности, которою она не перестает пользоваться со стороны правительства, всякое частное суждение, как было и до сих пор, далеко не полно и, следовательно, малодостоверно”. Ну и прекрасно! По законам нашим “добровольное признание выше свидетельства всего света”. Компания сама выговорилась, что частным людям под нее носа не подточить. Что же это делает ей торговую репутацию; дело торговое действительно секрет любит. Но тем не менее возражать все-таки нужно бы пообдуманнее, а то другой акционер из Воронежа или из Киева может заметить, что это не модель, когда говорят, что “вы, мол, берете взятки не борзыми щенками”, отвечать: “А вы в Бога не веруете”.[107] Так в просвещенных государствах не делается, и точно так же в тех государствах не делают безответственно и намеков на то, что статья, писанная для всей публики, составлена с темною мыслью подорвать биржевую цену акций. Мы покорнейше просим правление компании познакомить своего харьковского акционера с этим условием общежития и убедить его, что в словах self government вовсе не должно искать того значения, которое имели слова мани факел фарес.
Сверх того мы покорнейше просим редакцию “Journal de St. Pétersbourg” поместить, в дополнение к переведенному ею на французский язык мнению нашей газеты о Российско-американской компании, что и после возражения правления Российско-американской компании мы ни на волос не отступаем от своих убеждений о значении ее для русских владений в Америке; но еще более удивляемся ее уменью вести 60 лет свои дела так, что “ни одно частное суждение не было и не может быть полным и достоверным”. Но при этом мы надеемся, что если Русь дождалась через 60 лет сочинения г. Тихменева и поняла это сочинение, то она дождется и других материалов и тоже поймет их.
——
Евреи-лекаря просятся на службу, и поэтому во многих местах возникает вопрос: можно ли лекарей определять на службу? В известном читателю распоряжении право поступать на службу предоставлено евреям, имеющим ученые степени доктора, магистра и кандидата, а кандидат по классным разрядам стоит ниже лекаря. Вероятно, лекаря будут признаны имеющими право вступать на государственную службу, хотя, конечно, не в Святейший Синод, но, в качестве врача, в духовные семинарии — может быть. А впрочем, в этом вопросе компетентны только И. С. Аксаков да Атта-Тролль.
<“СЕВЕРНАЯ ПЧЕЛА” В РОЛИ АДСКОГО ЗЛОДЕЯ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ Г. ДЬЯЧЕНКО>
С.-Петербург, суббота, 23-го июня 1862 года
Нападки на “Северную пчелу” нынче в моде; ругательства на нас сыплются со всех сторон. Одна газета, вообразившая себя нашим “литературным (?) врагом” или нас своим — мы никак не поймем, в чем дело, — чуть не каждый Божий день угощает своих читателей передовыми статьями, в которых обзывает “Северную пчелу” “дряхлой”, “угорелой” и тому подобными более или менее лестными именами. Может, это и забавляет ее читателей: не нам судить. На подобные выходки мы не обращаем и не будем впредь обращать никакого внимания; пусть себе ругаются во здравие, наругаются всласть, авось перестанут: нам и нашим читателям от этого ни тепло, ни холодно.