– Вакаттэмас, – браво ответил Маса. – Дэ мо…[5]
Не договорил, потому что в дверь затрезвонили: раз, другой, третий.
– Это ваша новая наложница, – вздохнул камердинер. – Только она звонит так нетерпеливо.
– Ты пришел или уходишь? – спросила Эсфирь, видя, что Эраст Петрович в шубе, а цилиндр держит в руках. Обняла, прижалась щекой к его губам. – Уходишь. Нос теплый. Если бы пришел – нос был бы холодный. И мускусом почему-то пахнешь. Когда вернешься? Я буду ждать, ужасно соскучилась.
– Эсфирь, я же просил тебя телефонировать, – расстроился Фандорин. – Я д-действительно ухожу, а когда вернусь, пока не знаю. И Маса скоро уйдет.
– Терпеть не могу телефона, – отрезала черноокая красавица. – Он какой-то неживой. И куда же ты собрался?
– По одному важному д-делу, – уклончиво ответил Эраст Петрович и вдруг, поддавшись безотчетному порыву, быстро добавил. – Встречаюсь с князем Пожарским в Петросовских банях. В «дворянском» отделении… пятый номер.
Лицо статского советника тут же залилось краской, длинные ресницы виновато дрогнули.
– То есть не в п-пятом, а в шестом. Я оговорился…
– Господи, какая мне разница, в каком номере ты встречаешься с этим негодяем! Ну и компанию ты себе подобрал! В бане – это просто прелестно! – зло расхохоталась Эсфирь. – Мужские забавы, премного наслышана. Полагаю, еще и девок туда позовете. Прощайте, ваше высокородие, больше вы меня не увидите!
И прежде чем Фандорин успел открыть рот, дверь оглушительно хлопнула. По крыльцу простучали каблучки, заскрипел снег под бегущими шагами.
– Не женщина, а извержение Фудзи в пятом году эры Вечного Сокровища, – восхитился Маса. – Так вы говорите, господин, что оружия мне брать не нужно? Даже самого маленького ножика, который так удобно прятать в набедренной повязке?
Прятать нож все равно было бы негде, потому что в бассейной зале никто набедренных повязок не носил. Мужчины были совсем голые и, на Масин вкус, весьма уродливые – волосатые, будто обезьяны, с чрезмерно длинными руками и ногами. Особенно неприятно было смотреть на одного, с густой красной шерстью на животе и груди.
Маса не раз и не два с гордостью оглядел свое гладкое, красиво округленное в боках тело. Если прав английский ученый мудрец Тяруридзу Даруин и человек в самом деле произошел от обезьяны, то японцы продвинулись по этому пути гораздо дальше, чем красноволосые.
В бане Масе совсем не понравилось. Вода была недостаточно горячая, неуютные каменные стены слишком сверкали, да и вообще ожидание что-то чересчур затягивалось.
Кроме камердинера в бассейне плескались еще девять человек. Трудно сказать, сколько из них были разбойниками. Насчет одного, хмурого, черноволосого, с большим, как у каппы, носом и поджарым, мускулистым торсом никаких сомнений быть не могло – на боку и на груди у носатого краснели свежие рубцы, а левое ухо было обрезано. Опытным взглядом Маса сразу определил – след скользящих ударов острого клинка. Явный якудза, разве что без красивых цветных татуировок. К подозрительному человеку Маса старался держаться поближе. Но некоторые из купальщиков выглядели вполне мирно. Например, тоненький белокожий юноша, сидевший на бортике неподалеку. Он рассеянно поигрывал цепочкой, прикованной к бронзовому поручню, который опоясывал весь бассейн. Поручень был для того, чтобы за него держаться, а для чего к нему прицепили железное кольцо с цепочкой, Маса сообразить не смог, но ломать над этим голову не стал, потому что были дела поважнее.
На галерею, расположенную за колоннами, выходило шесть дверей, как и полагалось по схеме. Господин должен был находиться за крайней дверью справа. Туда разбойники не сунутся. Они ворвутся в одну из первых четырех дверей. Надо только запомнить, в какую именно, и бежать к господину. Проще простого.
Но как разбойники обойдутся без оружия? Красноволосые не умеют убивать голыми руками, им обязательно нужна сталь. Откуда же в бане возьмется пистолет или нож?
– Пора, – сказал вдруг человек со шрамами.
Крики и плеск разом смолкли. Четыре руки сзади крепко взяли Масу за его замечательные бока, подтолкнули к бортику, и прежде чем камердинер опомнился, миловидный юноша вытянул цепочку из воды. На конце у цепочки оказалось еще одно железное кольцо, которое немедленно защелкнулось у Масы на запястье.
– Спокойно, сударь, – сказал юноша. – Стойте тихо, и с вами Ничего плохого не случится.
– Э-э, позвольте, господа, что за шутки! – раздался возмущенный крик.
Маса обернулся и увидел, что точно таким же манером к поручням пристегнуты еще трое мужчин, очевидно случайных посетителей. Все остальные купальщики – шестеро молодых людей, включая носатого главаря, быстро выбрались из бассейна.
В ту же секунду, из двери, ведущей в раздевальню, выбежали еще двое, совершенно одетые, и у каждого в руках еще целый ворох одежды.
Голые разбойники стали быстро одеваться, не обращая внимания на возмущенные крики прикованных.
Маса дернул цепь, но она держала крепко. Это были самые настоящие ручные кандалы, в которые заковывают арестованных преступников, как он только раньше не догадался. Разбойники пришли раньше, прицепили оковы одним концом к поручню, второй спустили под воду и стали ждать условленного часа. Коварная, нечестная уловка лишила Масу возможности выполнить свой долг. Сейчас бандиты ворвутся в одну из дверей, увидят, что там никого нет, и станут проверять остальные, а предупредить господина нет никакой возможности.
Кричать нет смысла. Во-первых, в сияющей зале любой вопль рассыпется бесполезным эхом, сольется с плеском воды и гулкими голосами купальщиков. Конечно, Маса умел кричать очень-очень громко, и, может быть, господин через запертую дверь услышит его голос, но господин не станет скрываться бегством, а наоборот поспешит на помощь. Вот чего ни в коем случае допускать было нельзя.
Вывод?
Дождаться, пока разбойники вломятся в одну из дверей, и тогда уж орать во все легкие.
Тем временем бандиты оделись и в руках у них откуда ни возьмись появились револьверы. Восемь человек с револьверами – это слишком много, подумал Маса. Если бы без револьверов, с ножами, то ничего. Вдвоем можно бы справиться. А так совсем нехорошо: господин один, их восемь, и еще револьверы.
Главный якудза взвел курок и сказал:
– Пожарский ловок. Не мямлить, сразу огонь. Емеля, Гвоздь, вы – дверь.
Двое самых больших разбойников бросились вверх по мраморным ступенькам, остальные держались чуть позади.
Дают первым двоим место для разбега, чтоб вышибить дверь, догадался Маса. Интересно, куда они свернут – налево, к первым трем кабинетам, или направо?
Свернули направо. Значит, в четвертый.
Но бандиты, предназначенные на роль тарана, прошли мимо, даже не взглянув на четвертую дверь. Не остановились и подле пятой.
Маса, хоть и стоял по грудь в горячей воде, от ужаса стал совсем холодный.
– Данна-а-а-а! Ки-о цукэ-э-э!!!![6]
Эраст Петрович прибыл к парадному входу в Петросовские ровно в десять.
– Вас уже ждут в шестом-с, – с поклоном доложил служитель. – В остальные пять еще никто не пожаловал.
– Пожалуют, – ответил статский советник. – П-попозже.
Прошел широким коридором, поднялся в бельэтаж, снова коридор, поворот. Справа располагался вход в дамскую половину, слева начинались отдельные кабинеты, за ними служебная лестница. Прежде чем войти в номер, Фандорин еще раз осмотрел локацию и остался удовлетворен. Если придется быстро ретироваться, очень удобно: один прикрывает огнем, второй добегает до угла. Потом наоборот. Перебежки короткие, риск попасть под пулю минимальный. Да и вряд ли дойдет до пальбы.
– Много ли об это время посетительниц в д-дамском? – все же спросил он на всякий случай у сопровождающего.
Тот улыбнулся почтительнейшим образом, с самым легким намеком на игривость: