— С этого момента и вы тоже находитесь под моей защитой, — улыбаясь, заявил Люка Бонапарт. — До поры до времени. Сразу же после произнесения вами речи и окончания пресс-конференции вас тайно доставят в Оман, где вы сможете присоединиться к семье.
— И мы будем пленниками островного форта?
— Это временная мера, уверяю вас. Как только будут установлены системы, позволяющие перенаправить оманское производство нефти, ограничения для вас и вашей семьи заметно смягчатся.
— Хотелось бы присесть. И может быть, выпить еще бренди.
— Пожалуйста. Позвольте, я вам сам налью, ваше превосходительство, — сказал Люка и занял место прямо напротив своего новообращенного союзника. — Возможно, вы знаете один из моих любимых стихов, который начинается словами: «В делах людей прилив есть и отлив»[21].
Султан не отрывал взгляда от янтарных глубин своего бокала, его глаза блестели, он думал о семье, которая была сейчас заложником этого безумца. Он поднял глаза и уставился на Бонапарта.
— «В делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха… Когда ж…»
— «Когда ж, — подхватил Бонапарт, — отлив наступит, лодка жизни по отмелям несчастий волочится…»
Султан закончил за него с горящими глазами:
— «Сейчас еще с приливом мы плывем. Воспользоваться мы должны теченьем иль потеряем груз».
— Прекрасно, прекрасно! Завтра утром мы должны воспользоваться течением, мой дорогой друг! Мир меняется на наших глазах! Прилив, с которым можно достигнуть успеха! А сейчас я предлагаю вам подняться наверх и немного поспать, а я вернусь к гостям. Скажу, что вы устали. Угром уведомите мир о своем мудром решении. Ну как, мы с вами пришли к пониманию?
— Боюсь, что так.
— Хорошо! Осталась еще одна деталь. Это очень важно.
— Ради бога, говорите сразу, что еще я могу для вас сделать.
— Вы предстанете перед камерами в десять двадцать. После этого я хочу, чтобы вы пригласили премьер-министра Хонфлера немного прогуляться. Скажете ему, что у вас есть разговор и что вам нужно поговорить tet-a-tet, что это очень важно. Не позволяйте ему отказываться. Вы поведете его по уединенной дорожке в северной стороне Елисейского дворца. Знаете, где это?
— Да, я там уже прогуливался несколько раз.
— Говорите ему все что угодно. Забросьте крючок. Скажите, что у вас есть некоторые сомнения на мой счет. Он за это точно ухватится. Вы меня понимаете?
— Да.
— Ровно через двадцать шагов вы должны найти предлог, чтобы отойти в сторону. Например, ваше внимание привлекла какая-то особенно красивая клумба. В общем, придумайте что-нибудь. Отойдите от него быстро. За вами будет наблюдать один человек.
— Этим человеком буду я, — вмешался Ху Ксу со своего стула в тени.
23
Стоящие на каминной полке часы пробили одиннадцать, и Хок оторвался от книги. Дождь барабанил в высокие окна, и время от времени раздавались глухие раскаты грома. Хок провел воскресный вечер дома, и все, в общем-то, было хорошо. Два раза он поднимал трубку и начинал набирать номер Эмброуза, потом клал ее обратно. Не стоило так над ним кудахтать. Эмброуз уже большой мальчик и наверняка спит с пистолетом под подушкой.
— Простите за беспокойство, милорд, — произнес Пел-хэм, как обычно, внезапно возникнув в дверном проеме. — Кто-то хочет вас видеть, сэр.
— Видеть меня? Неужели? А я не слышал звонка. — Черт, да ведь сегодня воскресенье, уже поздно. За окном проливной дождь. Кто будет ошиваться по улицам в такую ночь?
— Она вошла не через дверь, сэр. Она постучалась в окно кладовой.
Хок опустил книгу. Она? Это уже лучше. Но ситуация все еще представлялась невероятной.
— Пелхэм, ты что, шерри дегустировал?
Дворецкий не снизошел до ответного выпада.
— Она говорит, что это срочно, ваша светлость. По-моему, она расстроена, я проводил ее на кухню. Ее машина сломалась, а она куда-то очень спешит. Я дал ей чашку чая, сэр.
— Хорошо, старичок, скажи ей, что я присоединюсь к ней через минуту. Сам видишь, я в пижаме, не могу же я так выйти. Я только сбегаю наверх, надену что-нибудь. Как странно. Она постучалась в окно?
— Да, сэр.
— Пелхэм?
— Сэр?
— Как она выглядит?
— Ну, милорд. Она промокла насквозь, но очень красива. Причем красота у нее экзотическая, если мне позволено так выразиться, сэр. Она поразительно похожа на актрису, которую я видел в прошлое воскресенье по телевизору. У этой дамы восточная внешность, сэр.
21
«В делах людей прилив есть и отлив…» Здесь и далее цитаты из трагедии У. Шекспира «Юлий Цезарь».