– Так оно и есть.
– Тогда скажи: «Я тебя люблю».
– Да. Да. Да.
Джос взглянул на меня, чуть прищурившись, и выдавил в ладонь крем для бритья.
– Джос, почему ты меня любишь? – внезапно спросила я, присаживаясь на край ванны.
– Почему я люблю тебя? – эхом повторил Джос. Он намылил пену по щекам, подбородку и шее – она маской покрыла нижнюю половину лица.
– Почему я люблю тебя? – еще раз повторил он. – Да потому, что тебя нельзя не любить, вот почему.
Он снова посмотрел в зеркало, и его отражение улыбнулось моему.
– Почему ты об этом спрашиваешь? – обратился он ко мне.
– Потому что я всего лишь привлекательная женщина, не более того, – ответила я. – Я не богата, не знаменита. У меня двое детей-подростков и пес, которого ты терпеть не можешь, а ведь вокруг столько интересных женщин. Так что же привлекло тебя во мне? – храбро продолжала я.
– Я тебе скажу что, – отозвался Джос, поднося бритву к левой щеке. – Твое сердитое личико. Обычно женщины улыбаются мне и вовсю кокетничают. А ты вела себя совсем наоборот, – продолжал Джос, осторожно водя лезвием по коже. – Ты нахмурила брови и велела убираться, да еще сделала неприличный жест.
– Было дело, – согласилась я со смешком.
– И чем враждебнее ты держалась, тем упорнее я думал: я заставлю эту женщину полюбить меня…
Я поглядела в окно. Небо было переливчатого цвета, обычно так бывает перед летним дождем. Солнце – неровный туманный диск – словно старалось прожечь себе путь сквозь пелену облаков.
– Ну скажи, – снова повторил Джос, обнимая меня. Я посмотрела вниз себе на ноги и заметила, что лак на ногтях облупился. – Ну же, Фейт. Скажи. Скажи, что ты меня любишь.
– Да, – прошептала я.
Джос как-то странно улыбнулся, взъерошил мне волосы и пошел одеваться, после чего отправился на работу. В Ковент-Гардене по выходным дням часто шли репетиции, и сегодня впервые проводилась репетиция «Мадам Баттерфляй» на сцене с декорациями. Джос должен был присутствовать, чтобы удостовериться, все ли в порядке.
– Я буду дома в семь! – крикнул он, стоя на пороге.
Дома?
– Фейт, слышишь? Я вернусь в семь!
– Хо-ро-шо-о! – бодро отозвалась я, отдавая себе отчет в том, что никогда так не отвечала.
Несколько минут спустя залаял Грэм – принесли почту. От ребят пришла открытка: «On s'amuse!»[99] – написали они, – и еще один ненавистный коричневый конверт. Я положила его сверху на растущую груду в шкафчике и включила Радио 4.
Передавали «Домашние истины» с Джоном Пи-лом. В передаче шел разговор об альбомах с фотографиями под аккомпанемент старой песни «Memories are Made of This».[100] Я достала несколько альбомов, налила себе чаю и принялась их листать. Возьми поцелуй, нежный и страстный… – проникновенно пел Дин Мартин. И ночь блаженства, что была так прекрасна. Здесь нас с Питером сняли, когда мы учились в университете. Стоим, обмотавшись шарфами друг друга. Он и она. Непонятно, где кончается его и начинается мой. То горем, то счастьем душа полна. Он обнимает меня одной рукой, и мы безудержно хохочем. Я помню эту фотографию – март 85-го, – мы встречаемся всего месяц. Так создаются воспомина-ания. Мне он понравился еще на балу первокурсников, только я была слишком застенчивой, чтобы сделать первый шаг. Но однажды он сел на лекции рядом со мной, и, словом, так все и началось. Губы твои, губы мои. Два глотка вина, а может, любви. Я снова посмотрела на фотографию. Так создаются воспомина-ания. Она уже чуть выцвела. Мы выглядели такими влюбленными, такими юными. Но ведь так оно и было – нам здесь всего по девятнадцать. Он был моим первым парнем, я – его первой девушкой. Добавь сюда свадебные колокола. В следующем альбоме собраны любительские снимки нашей свадьбы. Мы сыграли ее на следующий год. У Питера счастливый, хоть и несколько ошеломленный вид. Таким и положено быть жениху. И дом, где живут любовь и весна. А я стою в бархатной накидке – надела, чтобы не зябнуть, потому что мы фотографировались на улице. Сара разговаривает с мамой – ей здесь не намного больше, чем мне сейчас. И конечно, Лили. Она выглядит элегантной, но, пожалуй, слегка разочарованной. Теперь я это понимаю. А здесь Мими – тогда у нее еще были длинные волосы – разговаривает с моим отцом. Малышей – для сладости и аромата. В следующем альбоме первые снимки Кейти. Она была такой серьезной, даже тогда. Помешивай тщательно каждый день. Вот Питер в мантии в день вручения дипломов, держит ее на руках. Чтоб сберечь аромат не мешала лень. Он надел ей свою академическую шапочку с плоским квадратным верхом, а я стою рядом в платье от Лоры Эшли, беременная Мэттом, уже с заметным животом. Вот для тебя награда. В следующем альбоме оказались фотографии, снятые во время нашего отдыха в Уэльсе – кажется, это было в 89-м. Так создаются воспомина-ания. В то время Питер был младшим редактором в издательстве «Фентон и Френд», и нам приходилось нелегко. Но мы провели отличную неделю в Тенби. Там Мэтт сделал первые шаги на пляже. Каждый раз, когда он падал, я бросалась помогать ему, а он начинал вопить, потому что хотел дойти сам. Так создаются воспомина-ания.