– Питер, Питер, – пробормотала я.
Во время развода чувствуешь себя полностью выбитой из колеи. Эмоции, одна противоречивее другой, захлестывают с ног до головы. Ты уже просто не веришь самой себе.
– Тебе не нужно давать волю своим чувствам, – сказала мне Лили неделю спустя в маникюр-баре на Мэддокс-стрит. Здесь ей еженедельно делали маникюр. Дженнифер Анистон с ворчанием устроилась у меня на коленях.
– Ты чувствуешь себя подавленной не потому, что хочешь вернуть Питера, – заметила она, когда мы уселись на табуретах розового, как мебель Барби, цвета за столиком зигзагообразной формы. – Тебе не по душе мысль о том, что он будет с другой.
Мне такое не приходило в голову, но после слов Лили я заколебалась: может быть, она и права.
– Обычный психологический синдром, – продолжала подруга, а маникюрша, вернее, как здесь было принято называть, «специалист по ногтям» быстро снимала с ее ногтей старый лак цвета «Rouge Noire».[101] Ее ногти так давно не видели дневного света, что стали какими-то зловеще желтыми. – То есть на самом деле Питер тебе не нужен, – добавила Лили.
– Думаешь, не нужен? – усомнилась я.
– Не нужен, – повторила Лили. – Но ты не хочешь, чтобы он достался Энди.
– Вот это уж точно.
– Вот почему ты была так расстроена всю неделю – ведь он уехал с ней в Штаты.
Я тут же представила, как Питер и Энди катаются на катере, быть может в Чесапикском заливе, или поднимаются в горы по тропке.
– Прости, что я говорю так откровенно, дорогая, – продолжала Лили между глотками чая из бузины, который она элегантно пила через соломинку. – Ты же знаешь, разговоры напрямую – не мой стиль. Но, только проанализировав ситуацию таким брутальным образом, я могу доказать тебе свою правоту. Тебе нужен Джос, – говорила она. В этот миг на ее длинные ногти идеальной формы наносился базовый слой.
– Думаешь, нужен? – спросила я, вдыхая запах ацетона.
– Да. Но, к сожалению, ты слишком дала волю своим переживаниям по поводу Питера.
Лили отодвинула руки от сушилки.
– Но я действительно переживаю, – возразила я, разглядывая свои необработанные кутикулы. – Я ведь пятнадцать лет была за ним замужем.
– Конечно, дорогая, все это прекрасно, только не увлекайся. Хотя с твоей стороны, конечно, очень великодушно выказывать такие чувства к нему, несмотря на то что он так тебя унизил.
– Я ничего не выказываю, – осторожно отозвалась я. – Я просто чувствую эти чувства.
– Ну и глупо, – заметила она в тот момент, когда на ее ногти короткими точными мазками наносили ярко-красный лак. – Этим ты только потворствуешь своим слабостям. Лучше этим не увлекаться, иначе оттолкнешь Джоса. – Она вскинула на меня свои прекрасные раскосые глаза. – Ты ведь не хочешь этого, правда?
Я промолчала. Я пыталась представить свою жизнь без Джоса.
– Ты что, хочешь остаться в одиночестве? – услышала я вопрос Лили.
– Нет, – мрачно ответила я. – Не хочу.
– Ты хочешь повсюду бывать одна? Поверь мне, Фейт, это совсем не весело.
– А по твоему виду можно заключить обратное.
– Видишь ли, я всегда была одна, так что сравнивать не приходится. Но для тебя это будет мучительно. Ты будешь стесняться, переживать, чувствовать себя никому не нужной, беззащитной и одинокой. Плюс тот факт, что каждый раз, как только ты встретишь мужчину, который тебе понравится, непременно выяснится, что на него положили глаз еще пятьсот женщин. Это, знаешь ли, только кажется, будто на других пастбищах трава зеленее.
– Знаю, – согласилась я. – Просто я чувствую себя немножко… неуверенно.