В шесть пятнадцать перед домом остановился громадный сверкающий «мерседес» цвета воронова крыла. Я шагнула внутрь, и мы направились к Бернаби-стрит. Джос вышел из дома в белом смокинге, точно герой какого-нибудь фильма.
– Ты выглядишь очаровательно, – объявил он, садясь в машину.
Я сжала ему руку:
– Ты тоже.
– Это самое важное событие в моей жизни, – сказал он. – Ты читала статью в «Санди Таймс»?
– Да, – шепнула я. – Замечательная статья. Он несколько раз с беспокойством смотрел на часы, пока мы медленно двигались в сплошном потоке транспорта, заполнившего улицы в час пик. К тому времени, когда мы ехали по Хеймаркет, было десять минут восьмого. Но вот мы уже медленно продвигались по Стрэнд, потом свернули влево на Веллингтон-стрит, потом на Боу-стрит, и наконец показался коринфский портик оперного театра и массивные окна Флорал-холла. Лили была права – папарацци суетились вовсю. Кого они снимали? Я слегка подалась вперед, чтобы разглядеть: Анна Форд с новым мужем, звезды кино Эмма Томпсон и Грег Уайз, а это, кажется, Стивен Фрай?
– Сегодня будут сиять все звезды, – проговорил Джос, словно прочитав мои мысли. – Ну, сделай глубокий вдох. Наша очередь.
Водитель остановил машину, обежал кругом, открыл дверцу, и я вышла.
– Фейт! Сюда! Фейт! Вот сюда! – Мы остановились у нижней ступени лестницы, повернулись и улыбнулись. Я почувствовала руку Джоса на талии. – Еще раз, – прошептал он. – Очень хорошо. А теперь входим.
Фойе сверкало светом, отраженным от бриллиантов, хрусталя и золота. Воздух был чувственно-сладострастным от аромата неведомых мне духов, стойкого запаха дорогого одеколона. Мы поднялись по широкой лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, и заняли места в бельэтаже. Я смотрела на огромный колышущийся занавес из красного бархата, расшитый золотом и украшенный королевским гербом. Прямо под нами располагались кресла партера; ярусы, словно палубы океанского лайнера, возносились вверх на головокружительную высоту. Я незаметно смотрела направо и налево. К нам на студию приходили знаменитости, но тут было нечто другое. В конце нашего ряда сидела Кейт Бланшетт с мужем, я видела ее в фильме «Талантливый мистер Рипли», а прямо перед нами я увидела известного юриста Уильяма Хейги с женой. Слева по нашему ряду я разглядела Майкла Портилло, тоже с женой, а гораздо правее – чету Блэров. В одной из лож я заметила Джоанну Ламли, которую знала по фильмам, а в другой – Майкла Берка, ведущего с телеканала Би-би-си. Вокруг было столько известных людей, что у меня внезапно возникло желание устроить мексиканскую волну.[113]
– Как твой итальянский? – с улыбкой спросил Джос.
– Боюсь, не слишком caldo,[114] – призналась я. – Буду читать бегущую строку.
Огни на мгновение вспыхнули ярче и начали медленно гаснуть. Зал благоговейно затих. Затем под гром аплодисментов вышел дирижер. Он прошел по оркестровой яме, поднялся на подиум, поклонился, после чего повернулся лицом к оркестру и поднял палочку. Всего на долю мгновения наступила полная тишина. Затем внезапно, словно вихрь, зал заполнили звуки скрипок, и тяжелый занавес поплыл вверх. На сцене стоял Пинкертон в день своей «свадьбы». Нежная, роскошная, прекрасная музыка с самого начала являла полнейший контраст его циничным словам. «Я женюсь по японскому обычаю, – пел он. – И могу освободиться в любой момент…» Потом он поднял тост: «Пью за тот день, когда я по-настоящему женюсь на американке». И тут из-за кулис донесся голос Чио-Чио-сан, высокий и мелодичный, – вместе со служанками она подходила к дому.
«Я самая счастливая девушка в Японии, – пела Чио-Чио-сан. – Это великая честь». Вот она в церемониальном кимоно, с цветами в волосах, вышла и приветствует Пинкертона.
«Бабочка больше не улетит, – запел Пинкертон, когда их поженили. – Я тебя поймал и теперь ты моя».
«Да. На всю жизнь!» – восторженно откликнулась она.
Я вся дрожала от жалости к ее трагической участи. Должно быть, я вздохнула, потому что внезапно Джос легонько пожал мне руку. Уголком глаза я уловила, что он поднес палец к губам. Но я ничего не могла с собой поделать. Не могла, и все. Я так ей сочувствовала. Когда полчаса спустя завершился первый акт и опустился занавес, у меня саднило в горле от сдерживаемых слез.
– Дорогая, надеюсь, ты не собираешься проплакать всю оперу, – сказал Джос, пока мы шли в буфет.
– Наверно, нет. – Я попыталась улыбнуться.
– Пожалуйста, постарайся. Это очень мешает.
– Хорошо. Но все так печально. Нужно к каждой программке подкалывать по паре бумажных платочков, – пошутила я. Джос не засмеялся, но сейчас у него были другие заботы. В конце концов, сегодняшний спектакль значил для него так много, а я все время забывала об этом.
113
Волнообразное движение, устраиваемое большим количеством сидящих людей, например, на стадионах: один за другим поочередно люди встают, поднимают руки над головой, а потом садятся, так что со стороны это выглядит как непрерывная волна (впервые проделано болельщиками во время чемпионата мира по футболу в 1986 году в г. Мехико, отсюда и название).