Так вышло, что получивший взыскание офицер оказался мусульманином. Когда новости о его наказании достигли батальона, рота солдат-мусульман сложила оружие в знак солидарности. На следующий день многие из солдат-индусов этого батальона тоже сложили оружие.
С этого времени происшествие стало принимать серьезный оборот. Многие поколения британская индийская армия действовала по принципу аккуратного баланса между войсками. Каждый батальон состоял из рот, набранных из разных каст и религий — индусов, мусульман, сикхов, джатов и браминов. Каждая рота питалась за своим столом, строго в соответствии с кулинарными правилами той группы, из которой происходили рекруты. Для большей безопасности дивизии пехоты формировали таким образом, чтобы индийские войска всегда уравновешивались некоторым количеством австралийских и британских подразделений.
То, что подразделения индуистов и мусульман могли действовать сообща в поддержку индийского офицера, стало для высшего командования шоком. Никому не нужно было напоминать, что такого не случалось со времен большого мятежа 1857 года. На этот раз полумеры были отвергнуты. Чтобы окружить мятежных индийцев, послали взвод британских солдат из полка Аргайл и Сазерленд.
До сих пор Кумар не назвал им ни названия батальона, о котором шла речь, ни имени наказанного офицера. Когда он наконец это произнес, стало очевидным, что Кумар, как хороший рассказчик, приберегал самую соль напоследок. Оказалось, что тот батальон — братское Джатам один-один подразделение, состоящее в Хайдерабадском пехотном полку. Отправленного домой офицера все они хорошо знали по академии.
Кумар завершил рассказ бесцеремонным замечанием:
— Поездка за границу нарушает спокойствие солдат, — сказал он, пожимая плечами. — Да офицеров. Сами увидите.
— Может, с нами такого не случится, — с надежной протянул Харди. — Нет уверенности в том, что нас пошлют за границу. Здесь тоже нужны войска, в конечном счете…
Арджун быстро это оспорил:
— И как это скажется на нас? На нас с тобой? Мы отсидимся в тылу, и карьера будет погублена на корню. Думаю, я бы предпочел испытать счастье за границей.
Они уходили молча, не зная, как быть с этим разговором. В истории Кумара было что-то, не поддающееся пониманию. Оба знали наказанного офицера, спокойного человека из семьи среднего класса. Работа была ему нужна, как никому другому. Что заставило его так поступить? Это было сложно понять.
А если рассказ правдив, а они были в этом уверены, инцидент имел и другие последствия. например, это значило, что солдаты теперь скорее последуют приказам своих индийских офицеров, чем высшего командования. Но это тревожило их не меньше, чем само высшее командование, потому что если солдаты теряют веру в командные структуры, то в конце концов сочтут и индийских офицеров ненужными. Они могли надеяться предотвратить подобное лишь совместно со своими британскими коллегами. Что случится, если и правда возникнет раскол? Как отреагируют солдаты? Сложно было предсказать.
Обеспокоенный этими мыслями, Арджун ощутил странное оживление: весьма необычно принять на себя ответственность в таких вопросах в двадцать три года.
В тот вечер они переоделись в курты и чуридары [45] и отправились в танцевальный клуб рядом с воротами Ахмери. Танцовщице было за сорок, ее лицо было выбелено, а брови выщипаны в тонкую проволочку. На первый взгляд она выглядела бесчувственной и непривлекательной, но когда начала танцевать, окаменевшее выражение лица испарилось, ее тело стало гибким и податливым, а в ногах появилась удивительная легкость. Когда ритм барабана стал быстрее, она начала вращаться, делая один оборот с каждым ударом. Ее полупрозрачная ангакха длиной по колено закручивалась вокруг тела плотной спиралью. Ее груди высвечивались словно ореолом через тонкую белую ткань. У Арджуна пересохло во рту. Когда барабан достиг кульминации, указательный палец танцовщицы застыл на лбу Арджуна. Она поманила его, приглашая за собой.
Арджун изумленно повернулся к Харди, а его друг улыбнулся и подтолкнул локтем.
45
Курта — свободная рубашка, доходящая до района колен владельца, которую носят как мужчины, так и женщины. Традиционно носится с шароварами, дхоти и чуридарами — штанами, плотно сидящими на ногах и свободными в поясе.