Сигизмунд взмахнул рукой, прервав тем самым поток красноречия своего военачальника, и язвительно осведомился:
— К Москве? Вы собираетесь идти к Москве, пан рыцарь гетман? Вы отказываетесь штурмовать Смоленск?
Жолкевский замялся:
— Но, мой милостивый король… Я полагаю, что осада города может оказаться эффективнее его штур…
— Осада?! — раз придя в раздражение, Сигизмунд уже не мог успокоиться. — Пан гетман всерьез предлагает длительную осаду? Или вы не верите в свою… в нашу фортуну? И в то, что с нами Господь и Пресвятая Дева?!
— Ваше величество! — воскликнул уязвленный гетман. — Я объехал весь Смоленск, все видел своими глазами. Я отправлял разведчиков, изучал фортификации и советовался со знатоками таких дел. Это очень хорошая крепость, возможно, самая новая в Европе, возможно, одна из лучших в Европе, и я не думаю…
— А у меня есть другие планы, пан гетман! И кроме того, мы здесь не в Европе! — Сигизмунд хотел вскочить с кресла, однако запутался в складках алой бархатной мантии, надетой поверх стальной, с золотыми насечками кирасы. — A, niech cie piorun trzasnie![64] Дайте кто-нибудь руку! Так. И отстегните, пес вас сожри, эту тряпку, чтоб я мог выбраться из нее и сесть!.. Так вот. Мы не в Европе, пан гетман, мы в диком краю, населенном злобными нелюдями. На что они могут быть способны?! Думаете, это крепость? Да у них наверняка все сделано… как это они говорят… на слюнях!
— Русские говорят «на соплях», — осмелился поправить короля Жолкевский. — Я был бы рад ошибаться. Но я сам объехал крепость и убедился…
— В чем вы могли убедиться, озирая эту громадину снаружи? — взревел Сигизмунд. — Можно подумать, нет других возможностей взять Смоленск, кроме как снаружи… Все, пан рыцарь! Я высказал свою королевскую волю. Штурм. Это дело рыцарства. Осада — удел трусов! Кстати, — Сигизмунд обернулся к писарю, незаметно сидящему за столиком в углу шатра: — запишите это для хроники. Неплохо сказано… Итак — штурм! Завтра с рассветом прицельным пушечным огнем нужно вышибить пару крепостных ворот…
— Это невозможно, ваше величество! — решился прервать короля гетман. — Враг предусмотрел такую возможность, перед каждыми воротами выстроены бревенчатые срубы. Они заполнены землей, и, чтобы разрушить такой сруб, понадобится бить по нему из пушек несколько дней. У нас не хватит ни ядер, ни пороха… точнее, их потом не останется на другие боевые действия. К тому же ворота расположены не спереди, а сбоку башен: чтобы их снести, надо стрелять вдоль стены. А это невозможно, мой король.
— Тем лучше! — Сигизмунд смутился, но лишь на мгновение. — Тогда — ночь, и тогда — петарды. Это будет эффектно! Переносим штурм на эту же ночь. Итак, петардами взрываете двое ворот! Какие — сами выбирайте. И начинается атака. С двух сторон, двумя колоннами в ворота врываются лучшие роты. Это дело я доверяю моим немцам и… возможно, этим рубакам венграм — у них отличный напор. Затем двинутся наши конные хоругви. Мы захватываем крепость, и я даю моим воинам день на добычу. А на другой день мы выступим на Москву. Путь будет свободен, сзади нам никто уже не сможет угрожать… Ваша милость пан гетман, я назначу вас начальником здешнего гарнизона. Через две недели я надену варварскую корону русских царей. Только надо не позабыть как следует протереть ее розовой водой с уксусом. Все. Кстати, про уксус — тоже запишите.
Опытный Жолкевский, наделенный даром дипломатии не менее, чем воинским талантом, понял, что возражать смысла не имеет. Подступив к стоявшему подле кресла походному сундуку с разложенным на нем планом, он дважды ткнул в него булавой.
— Тогда вот здесь. Копытицкие и Авраамиевские ворота.
— Позвольте, ваше величество! — это произнес полковник-немец, до сих пор хранивший молчание. Фриц уже знал этого человека, офицера звали Людвиг Вейер.
— Что еще? — нетерпеливо обернулся в сторону немца король.
— Я хочу сказать, ваша милость, что подобный план штурма весьма опасен. Даже если бы ворота были расположены спереди башен, мы бы не смогли до них достать. Упомянутые его милостью паном гетманом русские оборонительные сооружения могут не только воспрепятствовать пушечному обстрелу ворот. Они также перегораживают подступы к ним и позволяют обороняющимся вести фланкирующий[65] огонь. Кроме того, готовые к штурму войска не увидят за этими заграждениями — действительно разрушены ворота или нет. Тем более в ночное время суток.
65