– Направо, – рявкнул я, когда такси подъехало к моей улице. Через минуту мы остановились у подъезда, я быстро отдал таксисту сто рублей.
– Сюда, – я потянул ее за собой в темноту подъезда. Лифт, четвертый этаж, дверь, ключи, замок, свет в прихожей, впустить ее, закрыть дверь, прижать ее к двери и снова проникнуть языком меж ее губ; поднять ее, пять шагов до спальни, приглушенный красный свет, кровать, сорвать с себя рубашку, сорвать с нее топ, целовать и сосать ее грудь, кусать ее плечи, целовать живот, стянуть юбку, стянуть трусики, целовать бедра, целовать, пока она не забьется в конвульсиях от желания; раздвинуть ее бедра, так, пошире, и языком; там все давно мокрое, она стонет, выгибается дугой, я обхватываю покрепче бедра, двигаю языком еще быстрее, быстрее, быстрее, сильнее, она стонет, стонет; резко поднять ее, посадить себе на бедра, она прижимается своей влажностью к моему животу; целовать и кусать ее шею, плечи, снова шею, снова плечи, прижимать ее сильнее, еще сильнее, она снова стонет; опрокинуть ее снова на кровать, надеть презерватив, она ждет, ждет; войти в нее сразу и глубоко, глубоко, она кричит, она бьет кулаками по постели, она вцепляется мне в спину, ее бедра сжимают мои, пытаясь вытолкнуть меня из себя, она выгибается, кричит, ее волосы разметались по простыне, рычать, входя в нее, глубоко и резко, и еще, и еще… и еще… и… а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Я опускаюсь на локти, чтобы не придавить ее. Она не двигается, повернув голову в сторону. Я смотрю какое-то время на ее лицо. Движение бедрами назад – я выскальзываю из нее. Она чуть вздрагивает. Смотрю на нее еще какое-то время, но она по-прежнему не двигается. Тяжело переваливаюсь на спину и ложусь рядом. Она вытягивает ноги. Мы лежим так какое-то время, не соприкасаясь телами. Дыхание постепенно возвращается в обычный ритм.
Я даже не знаю ее имени, думаю я. Нам просто захотелось друг друга. И все. Теперь вопрос исчерпан. Нужно проводить ее домой. Встаю и молча иду в душ. Омываюсь и возвращаюсь. Она уже одета. Старается не встречаться со мной глазами.
– Я провожу тебя до такси.
– Хорошо.
Я одеваюсь, и мы выходим. До дороги пять минут пешком. Мы идем молча. Говорить не о чем.
– Пока.
Она садится в такси.
– Пока.
Потом, возвращаясь к этому эпизоду, я часто задавался мыслью: а было ли это на самом деле, или, может быть, это просто мне приснилось? Слишком уж все это смахивало на сон, слишком нереальным подчас казалось. Совершенно несвойственное мне поведение. Я-то был уверен, что знаю себя достаточно хорошо; что меня не возбуждает секс с девушкой, с которой только что познакомился, а точнее, даже и не познакомился вообще; что в сексе я люблю нежность, неспешность и красоту, и предпочитаю, чтобы инициативу брала на себя девушка.
После того вечера не осталось ровным счетом ничего: ни имени, ни номера телефона, ни даже билета в клуб – хотя его я, возможно, просто потерял. Но когда память моя начинала скрупулезно восстанавливать все подробности, все те бесподобные ощущения, которые я тогда пережил, я уже не мог поверить, что все это, вся эта эротическая буря могла мне просто присниться. Нет, все-таки это была на самом деле. Или не было?
XV
Через три дня после того случая – или сновидения? – пришли тучи. С северо-востока, из казахских степей, подул резкий холодный ветер. Солнце ушло, и мир снова – как тогда, в Москве – заполнился серым невнятным полумраком. Осень, как задержавшееся начальство, решила устроить всем выволочку: на второй день после прихода туч они вдруг разразились мелким ледяным градом, бисером стучавшим по стеклам и сбивавшим с виновато поникших деревьев зеленые еще листья. Град быстро таял, заливая землю влажной чернотой. Вслед за градом пришел дождь – тихий, монотонный и нескончаемый. Небо плакало в лужах под ногами8 ссутулившихся прохожих. Дождь, казалось, поглотил все звуки окружающего мира – не было слышно ни пения птиц, ни детских криков, ни стрекота насекомых, ни даже лая собак. Только машины изредка шуршали по мокрому асфальту, да стучали время от времени по откосам окон скатывающиеся сверху крупные капли.
Я перебирал компакт-диски в шкафчике. Ничего из найденного слушать не хотелось. Я закрыл шкаф и включил радио.
– Есть телефоны, которые достойны того, чтобы о них мечтать, – провозгласило радио мощным мотивирующим голосом. Я вздрогнул от неожиданности.
Боже, до чего же мы докатились, подумал я. Мечтать о телефонах… Телефон – это просто телефон, чего о нем мечтать? Я посмотрел на свой старый мобильник. Ему уже, если память мне не изменяет, года четыре. И за все это время – ни одного отказа. Исправно звонил, исправно поддерживал связь, исправно будил меня по утрам. Что еще надо от телефона? О чем еще тут мечтать?