– Говорю вам, это конец света, – сказал брат Нильсон.
Двое мужчин помогли ему дохромать до черного кожаного дивана в углу автосалона. Увидев свое искаженное отражение в припаркованном в центре зала красном «Мустанге», брат Нильсон улыбнулся, а потом отвернулся.
– Война на Ближнем Востоке! А ради чего? Почему мы их просто не уничтожим ядерной бомбой?
Брат Нильсон заслужил уважение, двадцать лет проработав дьяконом в местной баптистской церкви. Как только его здоровье начало слабеть, а тело – стареть, авторитет дьякона – главной опоры нашей церкви в маленьком арканзасском городке – резко возрос. Правда, в конечном счете путь к респектабельности стоил ему тщеславия.
«Все девушки хотели быть со мной, – говаривал он. – Выстраивались в очередь сотнями, на любой вкус и цвет».
А теперь края его брюк волочились по полу, собирая капли воды, занесенной внутрь другими.
– Почему люди любят все так усложнять? Си-эн-эн пытается внушить нам с экранов телевизоров, что мы не должны были вмешиваться. Они что, не понимают, что Иисус придет со дня на день? – Он со скрипом опустился на кожаный диван. – Я уверен в этом как никто другой.
Многие (в том числе мой отец) повторяли проповедь, в которой говорится, что у Господа есть время только для прямолинейного человека. Свои мысли следует высказывать как можно яснее.
«Нейтралитета не существует, – говорил отец. – Есть только черное и белое, и никакого промежутка между».
Я наблюдал за ними из двери отцовского кабинета. В одной руке я держал Библию короля Иакова в кожаном переплете, другой вцепился в дверной косяк. Спустя пять минут я встану на колени перед диваном и впервые в жизни буду читать Библию перед отцом и его рабочими. После того как несколько лет назад отец переехал в этот город и возглавил салон «Форда», он каждое утро устраивал для служащих чтение Библии. Как и многие верующие, он беспокоился, что в школах и на работе теперь уже совсем не молятся и, несмотря на то что президент страны был протестантом, Христос здесь лишился былого почитания, а под угрозу отмены попали даже такие религиозные оплоты, как клятва верности и празднование Рождества. Мои родители с самого детства посещали церковь, а учитывая, что в городе, в котором они провели бо́льшую часть жизни, была только одна церковь, они всегда оставались баптистскими миссионерами и постоянно беспокоились о том, как привести к Господу других людей. Там, где двое или трое соберутся во имя Мое, там и Я буду среди них. Как и все баптистские миссионеры, папа понимал эту цитату буквально и, как все протестанты, верил, что чем больше душ он приведет к Христу, тем больше людей спасется от вечного адского пламени. Две души – необходимый минимум, три – тоже неплохо, но еще лучше девять или десять.
«Я хочу привести к Господу как минимум тысячу душ, прежде чем умру», – говорил он мне едва ли не каждый день.
Каждое лето я мыл в его автосалоне машины, что в каком-то смысле защищало меня от работы по спасению душ. В свои восемнадцать я еще не совершал богослужений. Отец в этом никогда не признавался, но он специально загружал меня физическим трудом на каникулах, чтобы воспитать из меня нормального здорового мужика-южанина и смягчить задротские и женственные повадки. Моими трудовыми соратниками были герметики, полироли, средства для удаления царапин и очистители покрышек. Я не очень разбирался во всех этих розовых, фиолетовых, желтых жидкостях и различал их скорее по запаху и следам, которые оставались на моей загорелой коже и позже окрашивали пену, стекавшую в душевой слив в конце каждого рабочего дня. Когда отец спрашивал, перед сколькими клиентами я свидетельствовал за день, я улыбался и отвечал: «Не думаю, что у мойки высокого давления есть душа, хоть она и шумит как сумасшедшая». Отец отвечал на это: «Надо ее наконец починить», – и отворачивался.
Но во время утреннего чтения Библии шуткой мне не отделаться. Я должен выступить достойно, иначе опозорю отца перед сотрудниками. Ведь все воспринимают меня как его продолжение. Станешь таким, как твой старик. Интересно, каким даром наградил тебя Господь. Из моих уст должно излиться нечто необычное, как вино в Кане Галилейской[1], когда пустые сосуды внезапно наполнились, свадебный пир возобновился, а ученики поверили в чудо.
1
На свадьбе в Кане Галилейской Иисус совершил первое чудо, превратив воду в вино. –