Стихи в переводе Сергея Торопцева

Смотрю на водопад в горах Лушань

1

К закату поднимусь на пик Жаровни,
Взгляну на юг — там водопад вдали,
Обрушиваясь с высоты огромной,
Он расплескался на десяткили [141].
Летит стремительно, как огнь небесный,
Слепит искреньем радужных цветов,
Ты словно встал перед Рекою звездной,
Что низвергается из облаков.
Окинешь взглядом — сколько в этом мощи!
Природные творенья — велики!
Сих струй и ураган прервать не сможет,
В ночи бледнеет месяц у реки.
Из тьмы небесной эти струи пали,
Окатывая стены горных круч,
На камнях капли-перлы засверкали,
Как зоревой передрассветный луч.
Люблю бродить по этим чудным скалам,
Они душе несут покоя дар,
Мирскую пыль стряхну с себя устало —
И словно выпью Яшмовый нектар.
Мне любо благолепие такое,
Где расстаюсь я с суетой мирскою.

2

Над Жаровнею курится сизый дым,
Водопад висит белесой полосой,
Словно пал он с бесконечной высоты
Серебристою Небесною рекой.

725 г.

Смотрю на вершины Пяти старцев близ горы Лушань

Вон там — пять скал, сидящих старых человечков,
Златые лотосы под сферой голубой.
Видна отсюда прелесть вся Девятиречья [146].
Уйду от мира к этим тучам под сосной.

725 г.

Гора Лушань была излюбленным местом и даосов, и буддистов, испещривших склоны монастырями и гротами отшельников. Осенью 750 года Ли Бо избрал эти склоны для своего очередного периода отшельничества — ухода от мира для размышлений и обретения мудрости. В этом стихотворении поэт воспроизводит свои ощущения в процессе медитации в буддийском монастыре. «Ночные раздумья» — это эвфемизм медитативного погружения.

Ночные раздумья в Дунлиньском монастыре на горе Лушань

К Синему Лотосу [148]в необозримую высь,
Город оставив, пойду одинокой тропой,
Звон колокольный, как иней, прозрачен и чист,
Струи ручья — будто выбеленные луной.
Здесь неземным благовонием свечи чадят,
Здесь неземные мотивы не знают оков,
Я отрешаюсь от мира, в молчанье уйдя,
И принимаю в себя мириады миров.
Сердце, очистившись, времени путы прервет,
Чтобы забыть навсегда и паденье, и взлет.

750 г.

То же время, тот же склон Лушань, но это не медитация в молельном зале, а медитативное забытье где-то за пределами монастырской стены, в тиши природы, в слиянии с Естеством, в котором виделась Изначальность мира.

И подумалось мне на закате в горах

На облаке я долго возлежал [149],
Став постоянным гостем [150]дивных мест,
И насыщалась красотой душа,
Покуда диск закатный не исчез.
Над башней монастырскою — луна,
Среди камней открылся ток ручью.
Чиста душа становится, ясна,
Вот — истина, которой я хочу!
Из рощ коричных слышен плач летяг,
Осенний ветер стих, настал покой.
За море синее [151]глаза глядят —
Умение Хун Я [152]владеет мной.
Пока я жду Небесной Колесницы,
К чему вздыхать и зряшно суетиться…

750 г.

В г. Сюньян (совр. г. Цзюцзян) Ли Бо остановился в даоском монастыре Пурпурного предела, символично связав прошлое с будущим: в 744 г. в монастыре Пурпурного предела (только другом, севернее, в Восточном Лу) он прошел обряд «вхождения в Дао», что дало ему право именоваться монахом (без проживания в монастыре), а в 757 году именно в Сюньяне Ли Бо был заключен в тюрьму, облыжно обвиненный в участии в мятеже против императора.

В сюньянском монастыре Пурпурного предела пишу, ощущая осень

Что-то осень мне тихонько шепчет
Шелестом бамбуков за окном.
Этот древний круг событий вечный
Задержать бы… Да не нам дано.
Я замру, от этих тайн вкушая,
В беспредельность дух послать могу.
Тучка, от Чжуннани [154]пролетая,
Зацепилась за мою стреху.
Что сказать мне Тан-гадатель [155]сможет?
Да и Цзичжу [156]не отыщет слов.
Сорок девять лет уже я прожил,
Знаю: то, что было, то ушло.
Необузданность моя уснула,
Изменился мир уже давно,
Вот и Тао Цянь [157]домой вернулся,
И созрело доброе вино!

750 г.

И вот он, последний в земном бытии Ли Бо взгляд на любимую вершину. Пройдя тюрьму, амнистированный на полпути в ссылку, он восходит на Лушань, как в свою юность. Все в мире связано незримыми каналами, и вода в колодце бурлит от волн на отдаленной реке, и друзья, которых становится все меньше, соединены друг с другом энергетикой святых гор.

Покинув город Сюньян, шлю с озера Пэнли судье Хуану

Когда вода в колодце [160]забурлила,
Я понял — волны по реке пошли
И, в зеркало небес раскрыв ветрило,
Повел свой челн до озера Пэнли.
Слегка поморосило в час заката,
Но снова небо в блеске чистоты,
И вот — Лушань! Душа безмерно рада.
Кто ведает пределы красоты!
Встает луна над каменным зерцалом [161],
Небесный мост [162]Жаровней растворен.
Когда душа о друге вспоминала,
Мы видели Лушань — и я, и он.

141

Мера длины: примерно в 360 шагов (около 500 м.).

146

Девятиречье: в этих местах, к северу от Лушань, Янцзы разделяется на 9 рукавов.

148

Синий Лотос:поэтический образ глаз Будды; кроме того, это название поселения в Шу, где прошли детство и юность Ли Бо (сам он называл себя Отшельником Синего Лотоса).

149

Традиционное обозначение жизни даоса-отшельника, образ безмятежности, характерной для такого бытия.

150

Тот редкий случай, когда слово «гость» (странник, пришелец) имеет положительную эмоциональную окраску.

151

Синее морездесь метоним острова бессмертных Пэнлай в Восточном море.

152

Бессмертный святой, которому, по преданию, уже во времена правления легендарного Шуня было 3 тысячи лет. Овладевая искусством метафизической трансформации (« умение Хун Я» ),поэт ждет «Небесной Колесницы» (традиционное средство передвижения святых), которая увезет его в бессмертие Занебесья.

154

Гора недалеко от Чанъани, на которой жило много даосов, и в 731 г. Ли Бо провел там длительное время в надежде с помощью даоской монахини, родственницы императора, попасть ко двору.

155

Тан Цзюй:гадальщик-физиономист периода Чжаньго.

156

Цзичжу:гадальщик ханьского периода Сыма Цзичжу.

157

Великий поэт, который отказался от службы и вернулся к «своим полям».

160

Колодец Гуаньина:находится в районе совр. г. Цзюцзян, сооружен в 200 г. до н. э. Гуаньином, сановником ханьского императора Гаоцзу, был настолько глубок, что подземными течениями соединялся с рекой у г. Сюньян и вода в нем колыхалась от ветра и волн на реке.

161

Нависающий над склоном Лушань круглый камень, отполированный, как зеркало.

162

Радуга.