2
Начальник Цуй, Вы — как начальник Тао:
Слегка вздремнув под северным окном,
Берете
цинь, наигрывая славно,
Хотя на нем и струн уж нет давно,
Заглянет гость — ему большую чашу,
Ни чоха
[183]не взимаете с людей,
Лишь просом колосится поле Ваше…
Ну, так вспашите же его скорей!
3
Как Хэян, засаженный цветами
[184],
Плес Осенний человеку мил,
Край сей прирастает мудрецами,
И весенний дух в нем воцарил.
Реки здесь — Небесные потоки
[185],
Горы — ширма, дивно хороша.
Гость от Золотых ворот
[186]высоких
Едет с одой, как Цзя И в Чанша
[187].
Подношу
шаофуЛю из Осеннего плеса
Осенний плес был пуст и нелюдим,
В Приказе Вашем мало было дел.
Вы, персики и сливы посадив,
Благоуханным сделали удел
[189].
Берясь за кисть, Вы зрите облака,
Зеленая лощина — за окном,
Являюсь я с луной издалека —
Сияньем насладиться и вином.
Сей муж ученый Лю меня пленил,
Уйти отсюда не достанет сил.
Плодов бамбука здесь немало,
Не станет Феникс голодать
[191].
С луны сорока
[192]прилетала,
На ветке собираясь спать.
Вы — Древо Яшмы
[193], муж ученый,
К Вам Фениксы крыла стремят.
Душевным светом озаренный,
Вас буду часто вспоминать.
Услышав, как Се Янъэр поет «Романс о свирепом тигре», подношу это стихотворение
В ночи, совсем недалеко от Плеса,
Романс о злобном тигре зазвучал,
А ранним утром на мои расспросы
Се-Тополек, сказали, напевал.
В одиночестве выпивая у Чистого ручья на прибрежном утесе,
шлю стихи Цюань Чжаои
Себя вином душистым веселя,
Сижу на камне
[197]у реки один.
Когда раскрылись Небо и Земля
[198],
Он стал безостановочно расти.
Я Небу улыбнусь, бокал воздев,
Светило уж нисходит на покой.
Остаться бы, на этот камень сев,
Подобно Яню, с вечною удой
[199].
Вас, человека гор
[200], благодарю стихами,
С душою Вашей так созвучен этот камень.
Снежной ночью у Чистого ручья на Осеннем плесе гость с чашей вина напевает песню о горном фазане
Я укрою Вас собольим палантином,
Предложу вина нефритовую чашу,
Хлопья снега растворяются в кувшине,
И, конечно, холод ночи нам не страшен.
Гость мой прибыл из далекого Гуйяна
[201],
Запевая, по-фазаньи он клекочет,
Бамбучок танцует с ветром неустанно,
И фазанка из Юэ
[202]ответить хочет.
Ах, как славно эту песенку мы спели!
Так зачем же нам какие-то свирели?
С осеннего склона посылаю советнику Чжану из Палаты императорских регалий и Призванному Вану
Что вам послать отсюда я могу?
Ветвей коричных белые цветы
[205].
Луна сверкает, как в ночном снегу,
Друзей далеких вспоминаешь ты,
И, вдохновеньем Шаньского ручья,
Как было там, в Шаньинь, всю ночь горя,
О вас, друзья, до света думал я
И пел «Об удалившихся»
[206]… Да зря…
Из Восточного павильона над Цзинси посылаю
шаофуЧжэн Э
Вас не было в Восточном павильоне,
Гуляла цапля на речных песках,
Потом взлетела и на горном фоне
Снежинкой показалась в облаках.
Цзинси меня волнует неизменно,
Волна Драконьих врат
[208]— что тигра глаз…
Весне конец — раскрылся рододендрон,
В Линъян с удой идти уж минул час
[209].
Не найдя монахов в горном монастыре, написал это стихотворение
Тропа заводит в красную лощину,
Побеги сосен оплели врата,
Лишь птиц следы на лестницах пустынных,
И некому впустить меня туда.
Сквозь окна вижу пыльные узоры
На свитках, ниспадающих со стен.
Такое запустенье перед взором,
Что хочется уйти в лесную тень.
Но дивный аромат благовонье наполняло склоны,
Цветов небесных вился рванулся ураган,
Возникла Звучала музыка меж гор зеленых,
И взвыл тоскливо черный обезьян.
Мне стало ясно: бренный мир оставив,
Они ушли совсем в иные дали.
Над Горьким бамбуком осенняя всходит луна,
На горьком бамбуке
[213]— фазанки печальная тень,
За дикого яньского
[214]гуся выходит она:
«Меня он на север увозит на склоны Яньмэнь
[215]!»
Хлопочут подружки, стараясь ее остеречь:
«Южанку обманет, как водится, северный гусь,
Мороз над Заслоном Багровым
[216]свиреп, точно меч,
Захочешь в Цанъу
[217], он ответит тебе — не вернусь.»
«Нет, я с этим гусем лететь не могу, хоть умри!» —
Так, слезы на перья роняя, она говорит.
вернуться
Уезд на территории совр. пров. Хэнань, в годы династии Цзинь его начальник облагородил территорию, засадив весь уезд ярко цветущими деревьями персиков и слив.
вернуться
Небесной рекойименовали Млечный Путь, который представлялся древним китайцам звездной рекой, ниспадающей на Землю, соединяющейся с Желтой рекой (Хуанхэ) и исчезающей в Восточной Бездне (море у восточного побережья), но здесь поэт так звучно назвал водопад на горе Цзюхуа.
вернуться
Золотые ворота:при династии Хань так назывались дворцовые ворота для ученых мужей (полное название врата Золотого коня — это изваяние было водружено над ними), Ли Бо тут намекает на себя, в 40-е годы введенного в императорскую Академию Ханьлинь.
вернуться
Поэт Цюй Юань был царским сановником в Чу, но отправлен в ссылку, а когда увидел неправедные деяния правителя, бросился в реку недалеко от города Чанша; через сто лет поэт и сановник Цзя И, проезжая через эти места, написал оду в память о Цюй Юане и бросил ее в волны; эта строка воспринимается как намек на приезд Ли Бо с одой в честь Цуя.
вернуться
Ассоциативный намек на уезд Хэян в годы династии Цзинь (см. предыдущее стихотворение).
вернуться
Плоды бамбука: как и жемчужины Яшмового древа, привычная для мифического Феникса еда (у Чжуан-цзы в гл. «Осенняя вода» сказано: «На юге живет птица, которую зовут Юаньчу. Ты знаешь об этом? Она взмывает ввысь в Южном Океане и летит в Северный Океан. Она отдыхает только на вершинах платанов, питается только плодами бамбука и пьет только ключевую воду», пер. В.Малявина).
вернуться
Сорока:вестник супружеского счастья, в мифе о разлученных Пастухе и Ткачихе сороки хвостами сплетают в небе мост, на котором и происходит единственное за год свидание влюбленных.
вернуться
Священное древо, растущее на мифической горе Куньлунь.
вернуться
Это тот самый мифологизированный камень со следами древних людей, который упоминается в «Песнях Осеннего плеса» (№ 9).
вернуться
По мифологическим представлениям, Небо и Земля изначально были единым Комом.
вернуться
Отшельник
Янь Цзылин(Янь Гуан) жил в 1 в. н. э., отказавшись служить узурпатору престола Лю Се, он вернулся к своему ручью у горы Обильной весны (Фучунь шань).
вернуться
Гуйян:южная область на территории совр. пров. Хунань.
вернуться
На территории Юэ (приморская полоса в пров. Чжэцзян к югу от Шанхая) особенно много фазанов.
вернуться
В период цветения коричное дерево испускает сильный приятный аромат; по мифологическим представлениям, растет на луне.
вернуться
Сюжет о Ван Цзыю, который снежной ночью, хмельной, читал «Взываю к удалившемуся» (род стихов категории «раздумий», обращенных к мудрецам, покинувшим неправедных властителей), как вдруг вспомнил о друге Дай Аньдао, который жил у Шаньского ручья (совр. пров. Чжэцзян), а сам Ван — в Шаньинь (та же провинция, но достаточно далеко), сел в лодку и стремительно поплыл к другу, но, не доехав, повернул назад, потому что, как он сам объяснил, «меня повело вдохновение, а оно прошло, так к чему мне теперь Дай?».
вернуться
Драконьи врата:гора Лунмэнь в уезде Цзин, поросшая густым лесом, на ее вершине есть большая пещера, напоминающая ворота, у подножия — одноименная река.
вернуться
В строке содержится намек на отшельника Доу Цзымина, отказавшегося от чиновной службы и ушедшего к заводи Белого Дракона у горы Линъян (пров. Аньхуэй, к юго-западу от г. Сюаньчэн) удить рыбу, а затем ставшего бессмертным святым.
вернуться
Первый
Горький бамбук —это гора к юго-западу от г. Чичжоу, второй — вид бамбука, имеющего горький вкус.
вернуться
Гора
Яньнаходится на севере недалеко от совр. Пекина.
вернуться
Гора
Яньмэнь(«Гусиные врата») юго-западнее, но это тоже далекий северный край, над горой пролегали миграционные пути диких гусей с севера на юг и обратно.
вернуться
Багровым Заслономназывали Великую Китайскую стену («багровый, пурпурный, фиолетовый» — цвет правителя, верховной власти).
вернуться
Гора на юге, в совр. пров. Хунань, ее другое название Цзюи, произошедшее от ее 9 вершин (то есть «9 советников»: «цзю» — это цифра 9, а словом «и» в древности именовались высшие советники правителя); по преданию, на этой горе похоронен мифический правитель Шунь.