Читать онлайн "Стихи в переводе Сергея Торопцева" - Ли Бо - RuLit

753 г.

Направляясь из Лянъюань к горе Цзинтин, встретил Хуэй-гуна,

мы вместе погуляли и поговорили о красотах горы Линъян,

в связи с чем и подношу ему это стихотворение

Принес меня осенний ветер На пожелтевшие луга, В пути красивых гор не встретил И не смотрел на облака. Но только лишь минуешь Реку [313]— Летят листы в лицо с ветвей, Цзинтин чарует человека Простою чистотой своей. Пронизаны ущелья светом, И горы выстроились в ряд, Я встретил У и Ши, одетых Так, словно здесь Небесный град [314], В пространствах сих народ чудесен, Средь вод и трав исполнен тайн, Хуэй-гун особенно известен, Он освящает этот край. Сметая пыль в высокой зале, Витийствует, и мнится мне — Под тонкой кистью горы встали Изящной рифмой на стене [315]. Пустынничества скрыты смыслы, Красу Линъян живописал. Свод неба над ручьем немыслим, В воде дрожит луны овал. Два пика, Каменный и Желтый, Кто смог столь близко водрузить? Журавль не прилетает долго, Цзыань во тьме пути не зрит [316]. Или в стране не стало места Для птиц, слетающих с небес? Уходят кручи в неизвестность Сквозь плотный облачный навес. Не лучше ль взять дорожный посох, Уйти в наполненность пустот? Нам и луну достичь непросто, И тех, кто в памяти живет. Мы свидимся ль, почтенный старец, На тропках горного леска? Письмо труда Вам не составит, Зато развеется тоска.

753 г.

В вечерний час, провожая гостя до маленькой горушки к северу от Цзинтин, встретил историографа Цуя, и мы поднялись вместе

Мы с гостем шли к Беседке Се. Вас встретив, выпить захотели, На лошадей, куражась, сев, На склон Циншань, смеясь, взлетели. Летите, кони, на Чанъань… Но запад скрыл последний лучик. Столица в сотнях ли… Туман… Дорогу преградили тучи.

753 г.

Посылаю господину Чжун Цзюню из монастыря Линъюань

в округе Сюаньчжоу

На тумане белых туч над Цзинтин Словно выписан зеленый утун [318], И в зерцале мелких речек у стен Неземную вижу я высоту. Обитают здесь Драконы, Слоны [319], Цзюнь почтенный — он велик среди них За Рекою его рифмы слышны, Ветр несет их до просторов морских. Ваши чувства — круг луны на воде, Ваши мысли — жемчуга меж камней. Не Чжи Дунь [320]ли мне вдруг встретился здесь, Чтоб открылась суть Не-Сущего [321]мне?

753 г.

Вместе с наньлинским Чан Цзаньфу посещаем гору Усун

Мне вспомнился Аньши [324], плывущий к морю, Поймал он ветер, в рифму пел с волной, От мира отрешаясь на просторе, За рамки бытия уйдя душой, Душа открылась таинствам природы, Покоя безмятежности полна. Здесь ощутил я что-то в этом роде И поднялся по склону, взяв вина. С годами к старине мы тяготеем — Вот я и навестил сей дивный склон: Непостижимой чистотой овеян, Чарует больше, чем Вочжоу [325], [326]он, Шумят ветра, щебечут в гроте птицы, И морось, словно осенью, мягка, Ручей, рыча, к подножию стремится, Как в Трех ущельях Вечная Река. Цветок небесный мы нарисовали И долго любовались им вдвоем. Ах, если б здесь пожить в Драконьем зале [327]! — Мне душу укрепил бы этот дом.

755 г.

На горе Усун подношу стихотворение наньлинскому Чан Цзаньфу

Лишь в орхидее — истинность цветка, А истинное дерево — сосна, Душист цветок во тьме у родника, Сосна зимой — все так же зелена. Нужна взаимопомощь и крепка, Когда вокруг бушует дикий цвет. Так, рядышком клюют два петушка, Два Феникса одну избрали ветвь — Там блеск жемчужин, а не грязь песка, Жемчужина с жемчужиной дружны, Так странник, что пришел издалека, — Ему советы мудрые нужны. Коль не поддержат люди чужака — В иные дали уведут пути. Царям служить — опасность велика, И канцлер Юй бежал в ночи с Вэй Ци; Смерть в море — это гордость моряка, Когда настигла весть: Тянь Хэн убит [328]. Жизнь мудреца всегда была горька, Но на века не будет он забыт. У Вас душа — она моей близка, Так дайте мне хоть толику тепла, Мир пуст и молчалив, моя тоска Мне не дает прозреть свои пути. Возьму свой меч, дорога далека, Про дом родной мне ветер шелестит.

755 г.

Ночую в доме бабушки Сюнь у горы Усун

Эту ночь я провел под горой В тишине, пустоте и печали, Тяжко в поле осенней порой, Сжатый рис разбирают ночами, За столом при полночной луне Предложили овсяную кашу… Застыдился я — вспомнилась мне Та голодная, мывшая пряжу [329].

755 г.

На горе Усун в Наньлине прощаюсь

с седьмым сыном [330] бабушки Сюнь

Вы — Сюнь, который на Иншуй живал [331], Отважный Сюй с иншуйских берегов [332], Придворный летописец бы назвал Вас одного — собраньем мудрецов. Бывает, яшма кроется в пыли, А орхидея сохнет до весны. Пусть между нами десять тысяч ли — Мы чистотою душ съединены.