Стихи в переводе Сергея Торопцева

753 г.

Песнь горам и водам, нарисованным шаофу Чжао Янем на стене в Данту

За грани закатного неба уходит Эмэй [364],
Лофу [365]оказалась от Южной Пучины [366]вблизи:
Так мастер задумал и кистью исполнил своей,
Моря и вершины пред взором моим водрузил.
Столь зелены листья, что хочется зал подмести,
На зори в Чичэн [367]и на тучи над Цанъу [368]гляжу —
И в мыслях блуждаю вдоль Сяо и Сян, по Дунтин [369],
В пространстве трех рек и семи водоемов [370]брожу.
В какие края убегает бурлящий поток?
Вернется ли челн одинокий когда-то домой?
Не мечется парус, попутный поймав ветерок
И с ним устремившись за неба предел голубой.
Трепещет душа, обрывая в безмерности взгляд.
Достигнет ли челн трех священных вершин-островов?
Над западным пиком летит и ревет водопад,
В камнях извиваются струи журчащих ручьев.
С востока утесы восстали у туч на пути,
Леса поднимаются в небо, не зная преград,
Ни ночи, ни дня в этой бездне лесной не найти,
Здесь сесть бы за столик! Ведь даже цикады молчат,
И вечные гости [371]расселись под вечной сосной,
Наньчанский святой [372]среди них, молчаливых, сидит.
Наш Чжао мудрейший — вот истый Наньчанский святой!
Летами он зрел и талантом своим знаменит,
Народ принимает, закончив в Приказе дела,
Совсем как святые на сей живописной стене…
Нет, перлом ли подлинным эта картина была?!
Нетленность на склонах природных обещана мне.
От мира уйду! Стоит ждать ли победного дня? —
Там персик улинский [373]улыбкою встретит меня.

755 г.

И вот мы приближаемся к Небесным вратам — так издревле именовали две горы по обеим берегам Вечной Реки, сжимавшие поток, и вода тут сердито бурлит и пенится. Пологий берег Янцзы вспухает холмом, этаким невзрачным прыщом на бескрайности реки, до середины которой и впрямь не всякая птица долетит. А противоположный берег, совсем утратив материальность, чуть намечается сумрачной ширмой где-то на стыке реки с небом, и гора-близнец лишь смутно угадывается. Через 1300 лет из вершины будет победительно торчать бетонный столб высоковольтной линии электропередач, и ближний карьер пропылит кривые невидные деревца на склонах.

Взираю на горы Врат Небесных

Отверзли воды Чу [375]Небесные врата,

Лазурь бежит к востоку, крутится устало.

Мой одинокий парус тонкая черта

Стремит с восхода к поднимающимся скалам.

725 г.

Над У нависла снега пелена

Цзиньлин (совр. г. Нанкин), столица многих династий, имеет историю в две с половиной тысячи лет, и этот грандиозный пласт древности неудержимо манил романтичного поэта. Здесь он обрел немало друзей, и они частенько засиживались до рассвета в знаменитом «Западном тереме» на склоне горы Фучжоу в окрестностях Цзиньлина. А через 2 десятилетия Ли Бо проведет в этом заведении одинокую ночь со жбаном вина и воспоминаниями о своем любимом поэте 5 века Се Тяо, а затем опишет ее, мешая тушь со слезами.

В «Западном тереме» за Цзиньлинской стеной под луной читаю стихи

В дуновении зябком цзиньлинская ночь затихает,
Я один, а вокруг — земли У и Юэ [377], земли грез,
И плывут по реке облака и стена городская,
И с осенней луны ниспадают жемчужинки рос.
Я луне напеваю, не в силах прервать эту ночку.
Трудно встретить созвучную душу в минувших годах.
«Шелковиста вода»: стоит только напеть эту строчку —
И «во мраке мелькнувшего» Се [378]не забыть никогда.

749 г.

На подходе к Цзиньлину Ли Бо встретили три горы, рядком выстроившиеся на восточном берегу Янцзы. В древности их называли «сторожевыми» — считалось, что при приближении врага горы начинают дрожать, предупреждая жителей об опасности.

Горы замерли, и даже Янцзы текла достаточно спокойно, хотя уже близился сезон зимних штормов. Но был взволнован город: интеллектуальная элита успела познакомиться с «Одой о Великой Птице Пэн», недавно привезенной попутными торговцами. Произведений такой художественной силы давно не создавалось, и в небольшую гостиничку, где остановился поэт, повалили гости. Поэт импровизировал, каллиграф Чжан Сюй быстрой кистью записывал, приглашенные музыканты напевали. Как говорится, на три дня растянулся малый пир, на пять дней — большой. Отправились к Белым воротам — району любовных свиданий в Цзянькане, как назывался Нанкин еще до того, как стал Цзиньлином. И Ли Бо тут же на мотив популярной песенки «Янпар» изобразил в стихотворении томление юной девы, запасшейся духовитым вином из Синьфэна и ожидающей возлюбленного, с которым их «дымки сольются», как в древних жаровнях, где в специальную чашу выкладывали ароматичные ветви в виде мифической горы Бошань.

Волнение в ивах

Спой мне песенку про ивы
Под Синьфэнов аромат,
Мило в ивах слушать с милой
Иволгу от Белых врат.
Птицы спрячутся в ветвях,
Ты войдешь в мою светлицу,
Как в бошаньских духовитых очагах,
Два дымка сольются, пламя разгорится.

726 г.

До изящной беседки на склоне горы в окрестностях Цзиньлина (совр. г. Нанкин) обычно провожали дорогого гостя, и если к тому времени ивы уже выпустили листки, расстающиеся друзья по давнему обычаю дарили друг другу свежие ветви ивы как знак того, что расставаться горько (слово «ива» омонимично слову «остаться»).

Павильон разлуки — Лаолао

Нет в мире места горше для души,
Чем Лаолао Павильон разлуки…
Весенний ветер знает наши муки
И ветви изумрудить не спешит!

747 г.

Песня о Павильоне разлуки — Лаолао

Павильон Лаолао печалью прощаний отмечен,
И вокруг буйнотравием сорным прикрыта земля.
Нескончаема горечь разлук, как поток этот вечный,
В этом месте трагичны ветра и скорбят тополя.
На челне непрокрашенном, как в селинъюневых строчках [380],
О снежинках над чистой рекой я всю ночь напевал.
Знаю, как у Нючжу Юань Хун декламировал ночью, —
А сегодня поэта услышит большой генерал [381]?
Горький шепот бамбука осеннюю тронет луну…
Я один, полог пуст, и печаль поверяю лишь сну.

364

«Крутобровая» гора в отчем крае Ли Бо — Шу (пров. Сычуань).

365

Гора в пров. Гуандун, по преданию, когда-то она именовалась горой Ло и прилегала к горе Пэнлай, а к западу от нее — гора Фу, которая уплыла в море и соединилась с Ло в единую гору Лофу.

366

Мифологический топоним, упоминается у Чжуан-цзы в гл. «Странствия в беспредельном»; другое название — Небесный пруд; порой под этим топонимом подразумевают Восточное море, где мифология разместила острова бессмертных Пэнлай идругие («три горы»).

367

Чичэн(«Красная стена»): название горы в совр. пров. Чжэцзян, уезд Тяньтай, ее камни имеют красноватый оттенок, словно облачка в лучах зари, и издалека гору можно принять за городскую стену.

368

Гора в совр. пров. Хунань; другое ее название Цзюишань. Предположительное место захоронения Шуня.

369

Дунтин: озеро в северной части пров. Хунань, прилегающее к южному берегу Янцзы. Сяо, Сян: реки, сливающиеся на территории пров. Хунань и вливающиеся в озеро Дунтин; исток Сяо — на горе Цанъу.

370

Три реки, семь водоемов: поэтический образ обширного водного пространства; локализация «трех рек» не однозначна, а вторая часть выражения идет от «Оды о Цзысюе» Сыма Сянжу (одно из этих «семи водоемов» (или «озер») — часто упоминаемое у Ли Бо озеро Облачных снов — Юньмэн).

371

Мудрецы-отшельники.

372

Наньчанский святой: при династии Хань некий Мэй Фу занимал в Наньчане должность помощника начальника уезда по уголовным делам и удалился в отставку, когда Ван Ман узурпировал власть в стране, по легенде, впоследствии стал бессмертным святым; здесь это метоним Чжао Яня.

373

Апелляция к поэме Тао Юаньмина «Персиковый источник» об отгороженном от мирской суеты уголке вечного цветения и покоя, которого достиг рыбак из Улина.

375

Горы Небесных врат находятся на территории, где в эпоху Чуньцю находилось княжество Чу, поэтому отрезок Янцзы в этом месте поэт называет чуской рекой.

377

Полоса, занимающая территорию нынешних провинций Цзянсу (южная часть) и Чжэцзян (северная часть), где в древности располагались царства У (район г. Сучжоу) и Юэ (район горы Гуйцзи южнее Шанхая); это места легендарных святых и отшельников, притягательные для Ли Бо еще с юношеских лет как сакральный край очищения души.

378

«Мелькнувший во мраке» Се:поэт 5 в. Се Тяо, который пребывал на высоких постах, а затем, оклеветанный, умер в тюрьме; его прозывали Се Сюаньхуэй, что можно перевести как «Се, мелькнувший во мраке»; Ли Бо очень любил этого поэта, упоминал во многих стихотворениях, но обычно называл именем, а не прозвищем, возможно, в данном контексте семантика прозвища значима; в предыдущей строке процитирована строка из стихотворения Се Тяо (в разных изданиях стоят разные определения воды — «чистая» или «тихая», перевод стихотворения Се Тяо можно прочитать в «Антологии китайской поэзии», М., 1957, т.1).

380

У поэта Се Линъюня есть строки о простом, непрокрашенном челне, на котором он плыл по реке.

381

За 3 века до Ли Бо никому не ведомый Юань Хун ночью декламировал у скалы Нючжу свои стихи (как сейчас сам Ли Бо с «непрокрашенного челна»), и их услышал высокопоставленный военачальник Се Шан (предок поэта Се Линъюня), который и помог ему обрести известность; а Ли Бо — одинок, и его стихи слышат только бамбук да луна. Через 13 лет именно с этой скалы Ли Бо бросился в воды Янцзы и утонул.