Выбрать главу
Пары сырые ветр разгонит, Костер из вереска трещит. «Ала́с! Ала́с!» — удод застонет, И медно меркнет полый щит.
Любовь — движенье, Недвижный не любит, Без движенья — не крылато семя, Девы Бросельянские.
Отвечали плачеи Мерлиновы:
  — Бесплодье! Бесплодье!   Ала́с! Ала́с!   Двигался стержень,   Лоно недвижно.   Семя летело,   Летело и улетело,   А плода нет. —
Удоды, какаду, пересмешники, Фламинго, цапли, лебеди Захлопали крыльями, Завертели глазами.
  Ала́с, Ала́с!   А плода нет!
Над лесом льдина плывет; На льдине мальчик стоит, Держит циркуль, весы и лесенку. Лесенка в три ступеньки.   Лесенка золотая,   Мальчик янтарный,   Льдина голубая,   Святой Дух розовый.
— Девы Бросельянские, Умеете считать до трех? Не спросит Бог четырех. Глаза протри: Лесенка, — раз, два, три. Только: раз, два, три, А не три, два, раз, — Иначе ничего не выйдет у нас. Я говорю о любви, О том же думаете и вы. Где раз и два, Там и три. Три — одно не живет. Раз и три, Два и три, Опять не живет. Скакать и выкидывать нельзя.
Такая загадка. Разгадаете — все вернется. Раз для двух, Два для раза, Три для всех. Если раз для всех, Два плачет, Если два для всех, Раз плачет, А три не приходит.
Только три для всех, Но без раза для двух И без двух для раза.   Трех   Для всех   Нет — Вот и весь секрет! —
Мыс запылал меж корабельных петель, Вином волна влачится за кормой. Все мужество, весь дух и добродетель Я передам тебе, когда ты — мой.
Кто любит, возвышается и верен, В пустынях райских тот не одинок, А путь задолго наш судьбой измерен. Ты — спутник мой: ты — рус и светлоок.

1922

Новый Гуль*

Новый Гуль

Посвящается Л. Р<акову>

Вступление
Американец юный Гуль[97] Убит был доктором Мабузо: Он так похож… Не потому ль О нем заговорила муза? Ведь я совсем и позабыл, Каким он на экране был!
Предчувствий тесное кольцо Моей душою овладело… Ах, это нежное лицо, И эта жажда жизни смелой, И этот рот, и этот взор, Где спит теперь мой приговор!
Все узнаю́… вот он сидит (Иль это Вы сидите?) в ложе. Мабузо издали глядит… Схватились за голову… Боже! Влюбленность, встречи, казино… Но выстрел предрешен давно.
Конечно, Вы судьбе другой Обречены. Любовь и слава! У жизни пестрой и живой Испив пленительной отравы, Направить верно паруса Под золотые небеса.
Но так же пристально следит За Вами взгляд, упрям и пылок. Не бойтесь: он не повредит, Не заболит у Вас затылок. То караулит звездочет, Каким путем звезда течет.

Март 1924

1
Ты слышишь ветер? Солнце и февраль! Зеленый рай, Тристанов Irish boy![98] Крестильным звоном задрожал хрусталь… Ленивых тополей теперь не жаль: Взвился пузатый парус над тобой.
— Подобно смерти промедленье — Один восторг, одно волненье Сулит летучее движенье, Где радостна сама печаль.
Не писанная — мокрая река, Не призрачный — дубовый крепкий руль, Жасминный дух плывет издалека… И разгорается заря, пока Не перестанет улыбаться Гуль…
В любви расплавятся сомненья. Одна весна, одно влеченье! Протянута, как приглашенье, К тебе горячая рука.

Февраль 1924

2
Античность надо позабыть Тому, кто вздумал Вас любить, И отказаться я готов От мушек и от париков, Ретроспективный реквизит Ненужной ветошью лежит, Сегодняшний, крылатый час Смеется из звенящих глаз, А в глубине, не искривлен, Двойник мой верно прикреплен, Я все забыл и все гляжу — И «Orbis pictus»[99] нахожу. Тут — Моцарт, Гофман, Гете, Рим, — Все, что мы любим, чем горим, Но не в туман облечено, А словно брызнуло вино Воспоминаний. Муза вновь, Узнав пришелицу-любовь, Черту проводит чрез ладонь… Сферически трещит огонь…

Февраль 1924

3
Я этот вечер помню, как сегодня… И дату: двадцать третье ноября. Нас музыка, прелестнейшая сводня, Уговорила, ветренно горя.
Недаром пел я «Случай и Дорину»[100], Пропагандируя берлинский нрав! Мне голос вторил: «Вас я не покину, Открой глаза, сомненья отогнав».
Вдруг стало все так ясно, так желанно, Как будто в руку мне вложили нить. И я сказал: «Быть может, это — странно, Но я Вас мог бы очень полюбить!»
С каким слова приходят опозданьем! Уж сделался таинственным свиданьем Простой визит, судьбу переменив. А дурочка Дорина с состраданьем Нас слушала, про шимми позабыв, Как будто были мы ее созданьем!

февраль 1924

4
Разлетаются, как птицы, Своевольные мечты. Спится мне или не спится, Но всегда со мною ты. Притворяться не умею, А всего сказать не смею,   И робею,   И немею У пленительной черты.
вернуться

97

Гуль и гипнотизер Мабузо — действующие лица в известной кинематографической картине «Доктор Мабузо». Взаимоотношения их отчасти выясняются из данного стихотворения.

вернуться

98

Ирландский мальчик (англ.). — Ред.

вернуться

99

«Orbis pictus» — «Вселенная в картинах» — распространенные в старину альбомы — географическая, этнографическая, историческая и ремесленно-художественная наглядная энциклопедия. Особенно замечателен «Orbis pictus» Д. Ходовецкого с учениками.

вернуться

100

«Дорина и случай» («Dorine und der Zufall») — оперетта Жильбера 1923 г.