Так! робкий лишь при первом шаге
Теряет силы, крепость вдруг,
Вредит соратника отваге,
Смущает храбрых тесный круг!
О, срам! — вид жалкий и презренный!
Влачась во прахе и стеня,
Он кажет меч, в хребет вонзенный,
И молит смерть: убей меня!..
Он поражен в бегу обратном...
Ах! так ли действует герой?
Не быстр, не хладен в деле ратном,
Живущий славою одной,
Идет бесстрашною стопою!
Покрыты грудь и рамена
Щитом огромным, как стеною;
Душа отечеством полна.
Идет, противных соглядает,
И верен стрел его полет:
Пернатый шлем его сияет,
Как знамя гордое побед!
Учитель ваш на бурном поле,
Он водит за собою рать;
И где опасность битвы боле,
Его не нужно там искать.
Не ждет врагов, он их сретает,
Не спросит тайно, сколько сил;
Когда отечество взывает —
Пришел, увидел, победил!
Смешались строи — первый в сече,
Рука с рукой — со грудью грудь;
Могущ, бесстрашен, быстротечен,
Творит себе из трупов путь!
То стрелы от него стремятся,
То поражает он мечом;
Враги и там, и здесь толпятся;
Он к ним, как смерть, всегда лицом.
И ты, дружина легких воев,
Наш подвиг славный разделяй;
Несись, как вихрь, пред рядом строев
И камни градом рассевай!
Герои! Марса сонм крылатый!
Се! время копья испытать!
О крепкие лишь токмо латы
Копья не жалко изломать!
IV
Почтим великого в мужах,
Кто, меч подъяв, идет
На брань за братий, — злобных страх,
Друзьям отчизны — свет!
Он подал глас, но трус бежит
Родительских полей,
Увы! — для хлеба жизнь влачит
У чуждых он дверей!
Отец и мать влекутся вслед,
И дряхлость, и недуг;
Жена, невинна жертва бед,
И малы чада вкруг!
Презреньем встретит каждый взгляд
Его в пути скорбей;
Всяк молча оттолкнет назад
Просящего снедей!
До времени и слаб, и стар,
Живой в семье мертвец,
Что детям он готовит в дар?
Отчаянный конец!
Так в мрачных бедствия путях,
От всех людей забыт,
Он всё погубит, всё и — ах! —
Погубит самый стыд!..
Друзья! страстям, порокам — брань!
Гоните праздность, лесть!
Вся храбрых жизнь — отчизне дань!
Им пища — благо, честь!
Труды, походы, мраз и глад —
То ратника врачи!
Терпенье крепче медных врат,
Острее, чем мечи!
Коль виден страх — не верь глазам,
Коснись его копьем!..
Но час настал, желанный нам!
Бесстрашные, пойдем!
Как! старцам ли седым
На трепетных жезлах
Прилично биться здесь одним,
А нам сидеть в стенах?
О, стыд! — старик, лишенный сил,
Досель гроза врагов,
Рукой иссохшей меч схватил
В очах своих сынов, —
Разит, падет!.. Когда в пыли
Героя кровь кипит,
Тогда младый, дрожа вдали,
Окаменел стоит!
Герой, кончая смертью брань,
Детей напрасно ждет;
Вздохнув, оледеневшу длань
К священной ране жмет. —
Какое зрелище! — о, срам!
Я отвращаю взор. —
О юноши! спешите, вам
Наука — сей позор!
Коснитесь старца льняных влас!
Обеты правоте! —
Греми, святыя клятвы глас:
«Иль щит, иль на щите!..»
Вперед железною стеной!
Вперед, друзья побед!..
Отчизне — слава и покой!
Отчизне — вечность лет!
ГОРАЦИЙ
(К. I, О. 5)
—◡◡—◡—◡◡◡—◡
—◡◡—◡—◡◡◡—◡
—◡◡—◡—◡◡◡—◡
—◡◡—◡
Кто сей красавец, на розах с тобою
Нежась, играет, облит благовоньем,
В тайном сумраке грота? —
Алые пе́рсты твои расплетают
Шелкову косу на радость счастливца:
Волны струйчата злата
Пали роскошно на лилии персей,
Выя на рамо; рука в руку; тают
Негой страстною очи;
Сладостный шепот, и томные вздохи,
И лобызанья!.. О, жалкий счастливец!
Скоро, скоро оплачет
Клятвы и верность и, призванны лестью,
Горние силы в поруки обетов! —
Бурный плаватель бездны,
Быстро застигнут внезапным ненастьем,
Скажет он поздно ужасную правду:
«Ах! не верить бы морю!
Страстным бы Пирры не верить улыбкам,
Льстивым вздыханьям коварного ветра!..
Ныне любезен; завтра
Стрелы, и светоч, и лук, и повязку,
Горестны знаки златых обольщений!
Там написаны в память
Смехи и слезы, надежды и страхи,
Купленны горем веселия тени;
Там сплелися руками,
Вдаль друг от друга отклоншие взоры,
Строгая клятва и с ней преступленье!..
Всё тебе возвращаю,
Бог легкокрылый! Мне рощи Парнаса,
Мне улыбнулись! Мне веет радость
С лиры звучныя Феба.
К ФУСКУ {*}
(К. I, О. 22)
—◡◡—◡—◡◡◡—◡
—◡◡—◡—◡◡◡—◡
—◡◡—◡—◡◡◡—◡
—◡◡—◡
Правому в жизни, чуждому порока,
Фускус, ненужны лук, железо мавров;
Полные тулы стрел, преднапоенных
Ядом, ненужны!
Хощет ли Сиртов плавать чрез пучины,
Хощет ли Кавказ негостеприимный,
Бреги ль изведать, кои пресловутый
Гидасп лелеет.
Тако в Сабинах (где я, воспевая
Лилу, в лес чуждый, странник, углубился)
Волк, меня встретив, дрогнул, и промчался
Пред безоружным!
Зверь преужасный! — Дафния подобных
Ратная в дебрях не питает мрачных,
Юбы владенье, знойная не водит
Тигров отчизна.
Брось меня случай в тундры ледяные,
Где зефир летний жизнию не дышит,
В тучах зловредных землю буреносный
Юпитер давит;
Брось под огнями рдяной колесницы
Солнца — в пустынях, смертному безвестных:
Лила мне радость; радость — Лилы слово;
Радость — улыбка.
ОБРАЩЕНИЕ {*}
(К. I, О. 34)
Богов беспечный чтитель, хладный
Раб суемудрия, раб буйственной мечты,
Блуждал я, странник безотрадный,
В пучине бурных волн земныя суеты. —
Теперь свой парус пременяю;
Теперь спешу я вспять по дознанным следам;
Теперь тебя ищу, — желаю,
О неба луч благий, спасение пловцам!..
Я зрел ужасное виденье!
Я зрел: сам бог-отец вдруг пламенным мечом
Рассек эфира облаченье.
И, тучи разделив, блистательным путем
На огнердяной колеснице
Мчал яростных коней, дымящихся враждой. —
Фиал суда в его деснице.
Протек — и возгремел средь ясности грозой —
И восстенала вкруг вселенна:
И грубая земля, и все собранья вод,
И Стикс, и Тенара смущенна
Обитель мрачная — неправедных исход,
И сердце гор — основный камень —
Всё трепет вкруг объял, и в трепете всё ждет!..
Всевышний, неприступный пламень
Меж небом и землей превыше бурь течет
И след на тучах оставляет —
Отрадную дугу, в урок земных детей...
Так! так! — Он миром управляет,
И царь, и судия! — строитель дивный сей,
Единый действует и может!
Величие царей, все мира красоты
Восхощет — вознесет; восхощет — уничтожит,
Его раба, Фортуна, ты!..
вернуться
1
Римляне обыкновенно в память какого-нибудь печального или радостного происшествия, с ними случившегося, вешали на стене картину, на которой оное изображалось.