Нашей подружке когда Плавт старался приладить пессарий,
Член его к лону ее близко притиснутым был;
Средство любого грубей, — от него здоровая дева
Наша щедрее струей кровь испустила свою.
Хаза богов умоляет, чтоб милое дали потомство,
Но ты скажи, от кого может она понести?
Ведь говорят, что всегда не мил ей ее благоверный,
А остальные дружки явно бесплодны в любви.
Двадцать монет золотых подарил за ночку приятель
Красс Хазилине, пленен страстью любовною к ней.
Ах, у меня никогда так много она не получит, —
Нет у меня таковых золотом льющихся рек.
33. К Батту о нем же[537]
Нашею Красс обладает подружкой, блаженствует с нею,
С тою, которая, Батт, только с тобой и жила.
Прежние чувства твои с презреньем теперь отвергает.
Есть и резон: у него больше гораздо монет.
Мало тебе, Хазилина, что дома торгуешь собою,
Если от дома вдали твой пребывает супруг;
Ты на четверке еще по поместьям мотаешься в раже,
Чтобы товаром своим всех осчастливить селян.
35. О польском гороскопе, сулящем Венгрию (Польше)[538]
Некий сармат, воспылав к Паннонии ярой любовью,
Трижды, теряя бойцов, в царства вернулся свои.
Ты, коли можешь, слепец, гороскоп сочинявший, поведай:
Что ему звезды гласят о предстоящей судьбе?
36. О Казимире Первом, короле Польши[539]
Марсово племя алтарь водрузило святой лихорадке,
Чтоб италийским мужам меньше вредила она.
Польский король повелел в честь Дита возжечь восковые
Факелы, и оттого мягкою сделалась смерть.
37. О своей сарматской любви[540]
Вы все пытаете, други, какой я охвачен любовью,
Все это коротко вам дистих откроет сейчас:
Не было в северном граде бабенки блудливой дороже,
Также в Сарматии всей бабы доступней ее.
Сколько я видел жрецов, толпящихся в храме священном,
Столько же, вижу, и здесь наш обивает порог.
Прочь, говорю вам, ступайте: не те почитанья достойны
Боги, которых наш дом лишь и хранит у себя;
Нет: подъемлет ли Феб чело над восточной волною, —
Гость уже здесь и уже шлет за мольбами мольбы.
Взносится ль в кузове Феб по оси лучезарного неба, —
Гость Исиде тогда молится в песнях своих.
Станет ли Феб у столпов Геркулесовых в волны спускаться —
10 Целой толпою спешат в дом наш святые мужи.
В самую полночь один оставляет следы на пороге,
Гнева богов не страшась, блудную жертву творит.
О, в сколь священном, друзья, запираюсь я, Цельтис, жилище,
Если Венера и Вакх рады б отсюда сбежать.
39. О Венериных песнопениях в храмах[542]
Нет, песнопений не столько и Матерь Кибела имела,
Жертвы свершали когда в Риме годичные ей,
Сколько органы, гудя, издают, громогласные, звуков,
Песен, родящих собой ярые яды любви.
И от театра одним отличаются божии храмы:
Ноги здесь пляшут, а там ноги недвижно стоят.
Дивною песней когда оглашаются божии храмы,
Боги готовые внять, чистым внемлите мольбам.
И не Венерин огонь или яд пусть они возбуждают,
Но да возжаждут они радостей вышних небес.
40. Эпитафия девушке Катарине[543]
Я — это та, кто была среди девушек всех предпочтенной,
Здесь, Катарина, лежу под неприметным холмом.
Нравы достойные мне и красу подарили Хариты:
В теле юном, как дар мужу, — души чистоту.
Но когда близился день, чтобы мне сочетаться с супругом,
Руку завистливый рок вдруг наложил на меня.
И пожелал он, чтоб я непорочной явилась на небо,
Чтобы и там принята в девичьи хоры была.
Страстью к Алкмене когда был Юпитер охвачен, то Солнце
Медленней гнало тогда новой денницы коней;
Амфитриониад, кто Юпитера волей в две ночи
Должен быть создан, таким именно создан и был.
Но каковым Герион осчастливит Хазеллу потомством,
Ибо он тридцать ночей с нею в постели лежал?
вернуться
30. О враче Плавте. 31. К нему же. Плавт (букв. «с широкими ушами») — здесь имя условное, не связанное с древним комедиографом.
вернуться
32. О Крассе. Красс (букв. «грубый») — имя знаменитого римского богача.
вернуться
33. К Батту о нем же. Батт (Минуций) — см. Од. III, 4.
вернуться
35. О польском гороскопе... После смерти короля Матьяша в 1490 г. королем в Венгрии был избран чешский король Владислав, сын польского короля Казимира IV, уже неоднократно, но безуспешно воевавший с Корвином за пограничные области.
вернуться
36. О Казимире I ... Этот король (1015— 1058), из древней династии Пястов известен значительными пожертвованиями католической церкви и за это был почтен пышными траурными церемониями.
вернуться
37. О своей сарматской любви. Речь идет о той же Хазилине.
вернуться
38. О доме Хазилины. «Жрецы Изиды» — монахи.
вернуться
39. О Венериных песнопениях в храмах. С морально-философских позиций Цельтис враждебен пышности и театральности католического богослужения.
вернуться
40. Эпитафия девушке Катарине. Хариты, или Грации — три богини радости, подруги муз, спутницы Афродиты. Но христианский идеал рая для девственниц сохраняется и в этой античной картине.
вернуться
41. О Герионе. Условное имя чудовищного мифического богатыря взято, возможно, по созвучию с греческим «герон» — старик. Алкмена — жена Амфитриона, в тройную ночь зачавшая от Юпитера Геракла (Амфитриониада).