Выбрать главу
В чем природа души? Обретши свободу от плоти, Может она или нет к вышним взойти небесам? Или же терпит она, по обманному слову поэтов, Огнь Флегетона и яд страшный трехтелого пса? Если же тело в себе удержать души не умеет, Чтобы она не могла вольной взлететь к небесам, Разве не лучше создать огромное тело гиганта, 40 Нежели малую плоть карлика ей предложить? В теле столь малом нельзя развиться жизненной силе, Волей своею душа в нем неспособна владеть Так, чтобы мир сохранял четыре природных стихии, Сосредоточенных там, где им положено быть. Их семена налету мешаются в общем движенье В мере, указанной им силою вышних небес. В этом есть корень племен, языков и рассеянных в мире Рек, что, рождаясь в горах, далее падают с них, А между ними встает, четырьмя реками отмечен, 50 Пик, что венчает собой целый Герцинский хребет. В соснах отроги свои он тянет к богемцам, тюрингам, Франкам и к селам в полях тучной Баварской земли».
Только что скудным умом с собой я это обдумал, Как, появившись, Амур голосом сладким пропел: «Что же ты сердце свое постоянною мучишь заботой, Силясь закон естества слабым постигнуть умом? Богу оставь открывать безмолвные тайны природы, — Истины большая часть скрыта от ваших сердец. Все, что теперь окружает тебя, лишь годы промчатся, 60 Парка к Летейским водам в злобе своей призовет. Так ободрись и следуй за мной в любовной охоте — Сам твой корабль поведу я по широким волнам!» Молвил и сердце мое пронзил внезапно железом: У Купидона в руках ласково колет копье.

3. О том, что сочинитель, забыв Хазилину, хотел бы любить Эльзулу Норскую

Не был еще я знаком тебе, Хазилина, но думал: Счастлив тот, кто пленен гордой любовью твоей! Что за отрадную жизнь, говорил я, должно быть, вкушает Тот, кто имеет в любви столь бесподобный залог. Ныне я понял твое в любви притворное сердце, Лживый обычай и то, как тебе верность чужда: Все, чем привыкла давно ты глупцов дурачить влюбленных, Чтобы желаньям твоим пленник служил, словно раб, Только желаньям не тем, каких мы в любви ожидаем, 10 Но таковым, что совсем чужды утехам моим.
Я не украшу тебя, коварная, тирскою тканью, Не подарю я тебе снега белее руно, Гиперборейских мехов посылать в подарок не стану Тех, которые мосх добыл в Рифейских горах,[415] И ни пунийской цветной, ни сабелльской мягкой одежды, Ни опушенных твоей шкуркой, седой горностай! Пусть иной тебе даст богатства Пактола, Гидаспа Вместе со всем, что несет щедрыми волнами Таг, И от Индийской земли муравьиное желтое злато, 20 И от полярных краев, где сторожит его гриф.[416] Если бы ты не взяла чужеземных товаров в подарок, Я б алеманских даров также тебе не послал: В Рейне золото есть, с альпийских смытое склонов, Земли тевтонов полны в жилах своих серебром, В водах Майна жемчуг с самоцветами вместе находят, Множество разных богатств Истр и Эльба таят, — Пусть же несут их тебе залученные лживой любовью, Пусть их влюбленный глупец дарит тебе, но не я! Пусть он, как раб, день и ночь у твоих дверей изнывает, 30 Пусть переносит слова, полные ложью, и спесь!
Я же найду себе грудь, способную к верным объятьям, Чтобы горела она равной любовью со мной. Здесь, где по жадным пескам в своем течении Истр Возле паннонских водой норские села поит, Жизнь и тело мое и все, что есть дорогого, Я от чистейшей души в дар постоянный отдам.

4. Описание пути от Сарматии через Силезию, Богемию и Моравию, и какие реки из них вытекают

Я, из восточных краев недавно вернувшийся Цельтис, Путь направляя с душой радостной к южным краям, Принят был на земле богатых пашен, где Прага Блещет высоко среди лозы несущих холмов. Светлый Богемский край, окруженный Герцинской грядою, Там себя видит в кольце разных тевтонских племен. Как среди греческих царств Темпея в краю Фессалийском Сжата со всех сторон меж Эмафийских хребтов, Так процветает и здесь в Алеманских Богемия землях 10 И зарождает в себе реки с обильной водой. Здесь в блестящем дворце живет Богуслав Богемский,[417] В ком воссияла звезда Муз и отчизны своей. Эльба и Мольда вдвоем бегут в Немецкое море — Мольды глубокий поток Прагу рассек пополам, Эльба же среднюю часть германских земель разделяет, Весь тевтонский край перерезая собой. Мейсенский царский дворец воздвигся на ней знаменитый — Он заключает в себе гордую крепость и храм.
вернуться

415

Рифейские горы — Урал; мосх — московит (по созвучию с греческим названием одного кавказского племени).

вернуться

416

Малоазиатский Пактол, индийский Гидасп и испанский Таг (Тахо) считались золотоносными. О муравьином золоте Индии и об алтайском (?), хранимом Грифами, см. Геродот, III—IV.

вернуться

417

Богуслав Богемский — Богуслав фон Гассенштейн (см. Од. I, 27).