Стихотворения

И если златом был какой народ богат,
Не мог безбеден быть и был уж сопостат.
Оружья римляне на бедных подымали,
Ручьями лили кровь и злато похищали.
Уж не было для них в забавах тех красот,
Которыми блажен слывет простой народ,
И роскошь боле их любезна не прельщала,
Котору нам сама природа даровала;
Лишь воин в глубине ассирских шумных вод
Хвалил жемчугами усыпанный испод,
Они подземные заклепы раздирали,
И глыбы в их руках вид новый принимали.
Нумидских тамо древ одежда и покров,
Служила корка стен красою их домов,
Для них сидонские народы шелк свой ткали,
И эфиопы их куренья истощали.
Едва лишь мир привел желанны времена
И бранные с их рук ниспали бремена,
Се новый ков спешит разрушить дни златые,
От Мавра просятся вдаль звери дорогие,
И исторгается в песках своих Аммон [1],
На римски зрелища свирепый всходит слон.
И тигр, что меж валов рыкающ преплывает,
В златых, где был везом, заклепах выступает,
Чтоб человечью кровь неистым ртом пожрать
И ярости своей плесканья получать.
Срамится дух изречь злодейств их половины
И гиблющие их поведати судьбины!
Неистовству персан дерзнувши подражать,
Страстей их под ярмом спешат изнемогать.
Презорством обуяв, роскошствуя бесстыдно,
Ругались естества уставом зверовидно,
Дабы спешащих лет стремленье удержать,
Коснеть во срамоте и дух уничтожать.
Здесь ищет естество себя и не находит.
Уже сей злобный яд ко всем в сердца им входит.
Отсель роскоши все, бесстыдство сих невежд,
И сонм имян досель неслыханных одежд,
Которые носить есть мужу неприлично.
Се древо для очей, доселе необычно [2],
Изрыто на холмах атлантских берегов,
Их кроет пышный стол различностью цветов.
(О срам! уж древо здесь меняется на злато!)
Блестит поверх его убранство пребогато!
Невольников толпа вкруг служит пред столом,
Приходит сонм друзей, упившихся вином,
И то в единый пир, неиствуя, снедает,
Что воин целый век мечом приобретает.
Чего их алчна пасть не обратила в снедь!
Живой приходит скар [3], в сиканску пойман сеть;
Их устерсы пиры лукрински [4] продолжают.
Потерей денег их, их глад возобновляют.
Фазидские струи лишены птиц своих,
И токмо воет ветр в брегах его пустых.
В судилище у них бунтует алк несытый,
Неиствуют и там закупленны квириты,
Добычу и корысть — един предмет имев;
Мздоимен есть народ, мздоимен сонм отцев.
И всякому свое богатство благодетель.
Исчезла старческа свободна добродетель.
Преобратила всё господство злата страсть,
Величество пред ним долженствовало пасть.
Отринут был Катон, народом посрамленный,
Но победивший был срамней, чем побежденный.
Народу то позор и гибель нравов их —
Не муж был посрамлен: лишен Рим сил своих.
Враждебен Рим самим собою раздирался,
Добычей быв себе, никем не отмщевался.
Меж тем роскошей плод тот рост истощевал,
Что римлянин с морей обоих ни стяжал.
Ни чей свободен дом, ни чье свободно тело,
Повсюда зло сие, в утробе их кипело,
Как язва, что внезап лиется в жарку кровь;
Угодна бедным брань: стяжаний жаждут вновь.
Убогая всегда продерзость безопасна.
Средь развращения Рим дремлющий ужасна
Какую мысль возмог иметь среди тех бед,
Как бешенство и брань, и брани мзду предмет?
Воздвигло счастье трех вождей средь бедства она,
Но погубила их враждебная Беллона:
У парфян Красс лежит, и в Ливии Помпей,
И Кесарь обагрил Рим кровию своей.
Как будто бы земля их праху не вместила,
Различным по местам их прах распределила.
Такой они конец и токмо тщетный шум
В возмездие своих прияли буйных дум!
Где град есть Партеноп [1] и дикархидски долы [2],
То место разделил глубокий зев на полы [3].
Ревет на исподе, волнуяся, Коцит;
Клокочет сера там, и смрад оттоль парит.
Страна сия древес дубровых не питает,
Ни злака сельного, ни жатвы не вмещает.
Не слышен ветвей там беседующих глас,
Когда колеблет их зефир в прохладный час;
Лишь там повсюда мгла, дресвяны камни смрадны,
И кипарисы вкруг обстали безотрадны.
Отсель вознес свое чело Плутон разжжен:
Он, мраком вкруг объят и пеплом покровен,
Казал, что свой чертог оставил днесь не втуне,
И тако рек к всегда летающей Фортуне:
«Владычица людских и божеских вещей!
Что власти не даешь усилиться ничьей,
Едва возлюбишь что — и паки покидаешь,

1

То есть храм Аммонов, или край Ливии, где он особливо почитаем был, а воображаем он был обыкновенно под видом овна.

2

Цитронное дерево.

3

Рыба здесь неизвестная, ловимая в Сицилии.

4

Так называемы от лежащего в Кампании Лукринского озера.

1

Неаполь.

2

Дицеархея был город, римлянами переименованный Путеоли, ныне же называемый Пуззоль.

3

Здесь описывается отверстие горы Везувий.