Не доходя до холма, он свернул на Карлов мост. Библейские фигуры, стоящие по краям, с удивлением смотрели на толпы туристов и продавцов сувениров. Люди спешили по своим делам, лица скорее озабоченные, чем встревоженные. Интересно, вон тот человек, он должен еще помнить советские танки, что громыхали здесь более двадцати лет назад. Ах, нет — это француз! Туристов было больше, чем в Париже. Да, город красивый, цены для западных туристов смехотворно низкие. А путч — он там, в Москве. Далеко.
Возле пороховой башни хмурый лотошник торговал жареными пирожками с творогом. Стив купил один и повернул к дому.
«Мы — страна маленькая, большого скандала себе позволить не можем!»
Вячеслав уже вернулся с работы.
— Все равно сегодня никто не работал, смотрели телевизор. Нервы у всех взвинчены. Я связался с одноклассником из контрразведки. Ну, как я и говорил: главное — нефтепровод. Будешь есть?
После обеда Стив вспомнил про оставленный Коршуновым листок с адресом.
— Славка, что это за адрес? Вячеслав развернул листок.
— «На Розхрани»? Ну, это тебе любой пражанин скажет! Это кабачок — любимое место встречи гебистов. Выходит, твой знакомый действительно долго работал в Праге! Ты с ним в среду встречаешься? А может — не стоит теперь?
Стив закурил.
— Нет, пойду. Посмотрим, что можно сделать с архивом Зверевых. А с курильскими бумагами... Я взорву весь их блеф через английскую прессу. Если получится, конечно.
На телевизионном экране — баррикады перед Белым домом в Москве. Сколько они продержатся? Несколько ударов тяжелыми танками, потом — прорыв, потом...
— Да, я обещал показать тебе свое приобретение, помнишь, я говорил в кабаке?
Вячеслав полез в ящик комода, порылся там и вынул небольшой сверток.
— На, полюбуйся, только стрелять не надо! На узорчатой клеенке кухонного стола лежал тупорылый пистолет.
— «Макаров»?
— Ну, я же говорил — всего пять тысяч крон. Две обоймы в придачу. Ясное дело — незаконно, но при нынешней преступности это не лишнее. У нас в доме уже две квартиры ограбили.
Стив вынул обойму и быстро разобрал оружие.
— Копия немецкого «Вальтера ПК». Еще не забыл. У тебя машинное масло есть? Смазать не мешает.
* * *
Было третье утро с начала переворота. Стив нашел на карте Сербскую улицу, можно было взять такси, но по Праге приятнее ходить пешком.
«Вы люди или кто?!» — этот крик до сих пор стоял у него в ушах. Крик одного из защитников Белого дома, прозвучавший по всем телепрограммам в тот момент, когда танки врезались в баррикады.
«На Розхрани» — вот я и на месте.
Стив открыл дверь. Первое, что он увидел — улыбающееся лицо Коршунова. Гебист сидел в углу с рюмкой «боровички».
— Ну, здравствуйте, Степан Семенович! Присаживайтесь.
Наглая самоуверенность просто распирала «профессора».
— Ну, здравствуйте. Папка Завьялова — вот, я только что с главпочтамта. Нотариус переслал. Хранилась в семейном сейфе. Что с обещанным?
— Вы — про события в Москве?
— Номенклатурный юмор? Я — про архив Зверевых.
Коршунов захихикал, как напроказивший мальчишка.
— Вот, под столом, можете проверить. Степан, в понедельник утром я у себя в номере в одиночку выпил бутылку шампанского!
Стив выдвинул из-под стола перевязанный бечевкой чемодан.
— И не стошнило?
— Ай-яй-яй, а еще — английское воспитание! Коршунов цокнул языком. — Понимаю, еще не разобрались. Но почему вы не заметили: в заявлениях ГКЧП нет слов «социализм» и «коммунистический»!
— Эти слова у них на лицах написаны. Или вы хотите меня убедить, что Янаев похож на Пиночета? Даже у Ярузельского руки так не тряслись.
Казалось, никакая колкость не могла поколебать торжества «профессора».
— Это неважно. Людей можно будет заменить. Главное — принцип. Ста-биль-ность!
Дирижируя сам себе при каждом слоге «магического» слова взмахом руки, Коршунов задел рюмку «боровички» и попросил у официанта тряпку. Тем временем Стив успел развязать бечевку и заглянуть внутрь чемодана: пачки пожелтевших бумаг внушали доверие. «Не надул — есть еще в России честные чекисты!»
— Так вот, — «профессор» закончил ликвидацию следов своей оплошности, — завтра я представлю бумаги Завьялова куда следует. Вы увидите...
«В переносицу?» — Стив опустил руку в карман. Пистолет был теплым на ощупь — нагрелся от тела. Он представил себе, как очки Коршунова лопаются и красный фонтан вырывается из затылка.