Я не хотел, чтобы меня ненавидели, потому что не умел ненавидеть. В моем случае гнев растворял ненависть. И все же как смириться с тем, что у отца есть другая женщина? И когда он плакал, рассказывая о женщинах-героинях, – это явно не было притворством! Это как раз и сбивало с толку.
Неожиданно появился начальник вокзала и уставился на нас. Его брови то поднимались, то опускались: это означало, что он пытается сообразить, как бы предупредить полицию. При одном взгляде на Комадину брови его замерли.
– Это еще кто? – осведомился он, ткнув в нас указательным пальцем.
– Моя родня. Провожают меня.
– Снова служить, бравый солдат?
– Нет, в тюрьму. Но всего на три года.
– Нет проблем, – объявил начальник станции, заметив коротенький поезд «Чиро», который с трудом преодолевал крутой подъем, прежде чем со скрежетом остановиться перед платформой. – Все будет сделано по воинскому уставу.
Комадина с билетом вошел в вагон, а мы стали ждать отправления поезда. Црни воспользовался этим, чтобы заглянуть в кабинет начальника станции, который – кто б сомневался! – поспешит отправить сообщение в полицию Дубровника, чтобы доложить о присутствии в поезде подозрительных личностей. Собравшись крутануть ручку аппарата, начальник посмотрел на нас и сказал:
– Если вы думаете устроить здесь драку…
Договорить он не успел: Црни обрушил ему на голову дорожный указатель. Начальник станции рухнул, и мы связали его. Так что он составил нам компанию в находящемся в хвосте поезда туалете, где мы спрятались. Снаружи остался один Комадина. Мы договорились, что, если появятся фараоны, он придет предупредить нас. Мы были готовы выпрыгнуть через окно. Црни протиснулся между нами, и мы затаили дыхание на время, пока «Чиро», кряхтя, спускался к Дубровнику.
Вдруг Комадина подал голос:
– Сваливайте! Живо!
Спасайся кто может! Выпрыгнув, мы помчались вдоль поезда и свернули в рощу.
Грянул выстрел, за ним послышалось предупреждение:
– Стой! Или я стреляю!
Полицейский из поезда выстрелил в воздух. Мы кубарем скатились по склону в сторону порта Груж. Разве впервые кто-то вот так, на всех парах, врывался в Дубровник? Какая глупость! Ведь Дубровник существовал уже так давно. Сколько раз солдаты входили в него ускоренным шагом? Сколько раз этот город был опустошен и все же сохранил столь прекрасную гармонию!
На подступах к порту Груж воняло рыбой, а мы еще добавили немного запаха поездного туалета. Рыбаки сильно шумели. На оконечности мола, уставившись на море, сидел волосатый парень с рюкзаком.
– Ишь ты, еще один хиппи, – указал на него Комадина, – пойду-ка пощиплю его!
Точно свора изголодавшихся волков, мы следили, как он уверенным шагом приближается к иностранцу.
– Пока не прочалишься два года в тюряге, – заметил Цоро, – настоящим преступником не станешь.
Присев возле иностранца, Комадина убедился, что тот его не видит, и отвесил ему два чувствительных удара под ребра. Ветер донес до наших ушей сдавленные стоны. Комадина порылся в рюкзаке парня и отшвырнул его, походя саданув иностранца ногой в живот.
– Четыре сотни марок, наркота голландская, – сказал он, вернувшись к нам.
– Нас фараоны не сцапают?
– Пусть сцапают кого хотят, – бросил Цоро. – А мне бы пожрать, парни. Умираю с голоду!
У меня еще в Иванице желудок прилип к хребту, а в ушах звучало чавканье лысого с колючими патлами. Мы обнаружили блинную и заказали по две порции каждому. Блины жевались с трудом, но мы были начеку и поглядывали, как будем делать ноги, если нагрянет полиция. Никого. Мы пошли в город, чтобы в кафе поесть мороженого, и увидели иностранца. Прерывисто дыша и держась за бока, он тащился из порта.
– Do you speak English? – спросил он.
– Yes, I speak little but good, ха-ха-ха!
– My wife left me alone…
– You married?
– Yes!
– Oh, yes, you foreigner!
– Yes, I am foreigner and I am married, but my wife is gone with Galeb!
– Galeb?
– Rock star from Zagreb! And she took all my money![34]
C этого момента я, хотя и не подал виду, перестал понимать, что он рассказывает. Английский с моих пластинок подло покинул меня!
– Money?
– Yes, all my money is gone!
– So, you foreigner in marriage?[35] – сказал я, не слишком уверенный в лингвистической правильности того, что ляпнул.
34
– Вы говорите по-английски? – Да, говорю немного, зато хорошо.
– Меня бросила жена…
– Ты женат?
– Да!
– О, да ты иностранец!
– Да, я иностранец, и я женат, но жена сбежала с Галебом!
– С Галебом?
– Он рок-звезда из Загреба! Она забрала все мои деньги!