Сто печалей

Храм Князя Воинственного [214]

Оставлен стоит покинутый храм,
Все краски осыпались тут.
Но пышно вокруг по пустынным горам
Деревья и травы растут.
И храброго князя прощальную речь[215]
Еще и поныне слыхать,
Но он уже не вернется лечь
В Наньяне своем отдыхать.[216]

План Восьми Расположений [217]

Покрыл заслугами своими Чжугэ Лян
Страну из трех владений,[218]
И славу имени его составил «План
Восьми расположений».
Течет-течет река,
Но камни «Плана» неподвижны над водою.
Осталась в них тоска,
Что уничтожить У не удалось герою.[219]

Поднялся на высоты

Небо высоко. Свирепо ветер мчится.
Обезьяны жалобно кричат.
Чистый островок. Песок белеет. Птицы
Пронесутся быстро — и назад.
Беспредельно, всюду листья опадают,
Вниз летят, шурша и трепеща.
Бесконечная река спокойно притекает
И идет, волной своей хлеща.
Осень грустная раскинулась широко,
Неизменно и повсюду — гость.
Поднимаюсь на террасу одиноко...
В жизни часто мне болеть пришлось.
Удручен я верно оттого, что стала
В волосах обильна седина.
Я остановил впервые, скучный, вялый,
Нынче рюмку темного вина.

Переводы Л.З. Эйдлина [220]

* * *

Обман в словах
о радостях весенних:
Свирепый ветер
все в безумстве рвет.
Сдув лепестки,
погнав их по теченью,
Он опрокинул
лодку рыбака.

Переводы К.Д. Бальмонта [221]

В уровень с водой

Так быстро стремится ладья моя в зеркале вод,
И взор мой так быстро следит за теченьем реки.
Прозрачная ночь, в облаках, обняла небосвод,
Прозрачная ночь и в воде, где дрожат огоньки.

Чуть тучка, блестя, пред Луной в высоте промелькнет,
Я вижу в реке, как той тучки скользит хризолит.
И кажется мне, что ладья моя в Небе плывет,
И кажется мне, что любовь моя в сердце глядит.

Переводы Б. [222]

Деревня Кианг (Элегия)

Солнце близко к горизонту. Облаков пурпурных горы
На закате привлекают путешественника взоры.
Птицы реют над землею, криком странника встречая,
Десять сотен ли прошедший, он спешит, свой путь кончая.
Уж давно считали мертвым и жена его, и дети,
И дивятся, и ликуют, видя вновь на этом свете.
Далеко на север был я увлечен войной мятежной,
Но меня счастливый случай спас от смерти неизбежной.
Через крыши и заборы к нам взбираются соседи
И с участием внимают нашей дружеской беседе.
Ночь глубокая настала: в полуночном освещеньи
На меня все смотрят молча, словно видят в сновиденьи.

Переводы И.С. Лисевича [223]

Описываю чувства путешествующего в ночи

Тонкие травы под легким ветром
растут на обрыве речном.
Мачта крутая за ними —
челн одинокий в ночи.
Свисают созвездья
над ширью безлюдных равнин,
Бьется луна
в потоке Великой реки...
Неужто имя и слава
в сплетенье изящных словес?
Но ныне я болен и стар
и службу отринул.
Чему уподобить
несомого волей ветров?
Вот этой чайке, наверно, —
меж небом и берегом!

Переводы Л.Е. Бежина [224]

Ферганский скакун господина Фона [225]

Вот прославленный конь
из ферганской страны!

Как костяк его прочен
и накрепко сбит!

Словно стебли бамбука
два уха стоят,

Ураган поднимают
две пары копыт!

Ты любое пространство
на нем покоришь,

Можешь с ним не бояться
несчастий и бед.

Если есть у тебя
быстроногий скакун,

Для тебя с этих пор
расстояния нет!

Поднимаюсь на городскую башню в Яньчжоу [226]

Восточный район
распахнулся навстречу заре,

214

Посмертный титул Чжугэ Ляна (181-254 г. по Р. Хр.), знаменитого героя и стратега периода Троецарствия. Прежде он жил, как отшельник, в Наньяне. С большим трудом уговорил его Лю Бэй, отпрыск пришедшей в упадок Ханьской династии, сменить такую жизнь на карьеру полководца. На новом поприще Чжугэ Лян проявил свои таланты стратега. Когда он отправился в поход против южных инородцев, постоянно нападавших на страну династии Шухань — земли его государя, то его победоносные войска достигли до самой середины Бирмы. Подчинив инородцев и, таким образом, укрепив свой тыл, Чжугэ Лян предпринял поход на владения династии Вэй, но во время этого похода умер в пути. Поход не увенчался успехом, благодаря энергии противника Чжугэ Ляна — Сыма И, сына последнего и внука.

Чжугэ Лян во время своих походов пользовался «деревянными быками» и «механическими конями», приводя их в действие магическими средствами. За свои заслуги он был обожествлен, и ему, получившему посмертный титул князя У (Воинственного), по приказанию императора Хоу Чжу (правил с 223-265 г. после Р. X.), был построен и посвящен храм в Наньяне, в современной провинции Хубэй.

215

В храме эта речь записана в назидание грядущим поколениям, и ее можно прочитать. Таким образом, она как будто и ныне слышится.

216

Когда Князь Воинственный жил еще в Наньяне, не принимая участия в делах правления и государственной жизни, его, мудрого и мужественного, называли «Спящим Драконом».

217

«План восьми расположении войск» (во время боя) составлен знаменитым стратегом и национальным героем Чжугэ Ляном. На песчаном отлогом берегу Янцзыцзяна этот «план» был сложен из камней, высотою около 2 1/2 арш. До сих пор вполне сохранились все 64 камня на своих местах, несмотря на то, что во время разлива вода их заливает. «План» находится в современной провинции Сычуань, на юго-западе Китая.

218

В III в. по Р. X. Китай распался на земли трех правивших одновременно династий: Шухань, Вэй и У, постоянно враждовавших между собой.

219

Т. е. не удалось Чжугэ Ляну уничтожить династию У, так как он умер, прежде чем мог осуществить это намерение.

220

Воспроизводится по изданию: Поэзия эпохи Тан. VII-Х вв. М: Худ. лит-ра, 1987. Сост., вступ. статья Л. 3. Эйдлина. — Прим. ред.

221

Воспроизводится по изданию: К. Бальмонт. Зовы древности. «Слово», Берлин, 1923. — Прим. ред.

222

Воспроизводится по изданию: «На рубеже Востока», 1929, э 3. — Прим. ред.

223

Воспроизводится по изданию: Ли Бо и Ду Фу. Избранная лирика. М.: Детская лит-ра, 1987. — Прим. ред.

224

Воспроизводятся по изданию: Ли Бо и Ду Фу. Избранная лирика. М.: Детская лит-ра, 1987. — Прим. ред.

225

Во времена Ду Фу китайские аристократы и чиновники высоких рангов любили породистых скакунов, которых купцы приводили из Средней Азии. Один из таких скакунов и воспевается в стихотворении поэта.

226

Яньчжоу — город на юге Китая.