За последнюю осень не помнит никто
ни единого светлого дня.
Ах, когда же просохнет земля наконец
и рассеются тучи кругом!
В мыслях обращаюсь к семье
Ты любил повторять:
«Жеребенок[247] — хороший малыш!»
Прошлогодней весною
ты выучил несколько слов
И уже называл
по фамилиям наших гостей
И смешно декламировал
строчки отцовских стихов.
В неспокойное время
родиться тебе довелось, —
О тебе позаботиться
сможет лишь добрая мать.
У Оленьих Ворот
я мечтал поселиться с семьей,
А теперь даже письма
отвык от жены получать.
Меж землею и небом —
мельканье знамен боевых,
Даже горы и реки
безмолвно скорбят за меня:
Если б только я знал,
что когда-нибудь свидимся мы,
То сумел бы дождаться
счастливого этого дня.
Провожу весеннюю ночь в левом крыле дворца
Цветы перед входом
скрывает вечерняя тень,
И с криками птицы
летят под зеленый навес.
Спускаются звезды,
и хлопают створки дверей.
И светит луна,
озаряя все девять небес.[248]
Заснуть не могу.
Слышу, сторож ключами звенит,
И ветер доносит
подвесок нефритовых звук.[249]
Мне поутру рано
с докладом идти во дворец.
«Еще не светает?» —
тревожу вопросами слуг.
Из цикла «Посылаю три стихотворения Ду Цзо после его возвращения в горы»
Темнеет в горах.
Собираются тучи вокруг.
Боюсь, что мой брат
не отыщет дорогу домой.
Сейчас он идет
берегами замерзшей реки,
И птицы над ним
в темноте замирают лесной.
Спешит он скорей возвратиться
в свой маленький дом:
Давно его ждет
под деревьями сада жена.
Она-то уж знает,
что это их дядюшка Ду,
Лентяй и бездельник,
его задержал допоздна.
Ночую в доме почтенного Цзаня[250]
Как же вы оказались
в заброшенных этих краях,
Где осенние ветры
тоску нагоняют и страх?
Под дождем увядают
кусты хризантем во дворе,
Опадают под инеем
лотосы в старых прудах.
Только вы остаетесь
по-прежнему духом крепки,
Понимая, что все в этом мире —
лишь пепел и прах.[251]
Вот мы встретились снова,
беседуем ночь напролет,
И сияет для нас
золотая луна на холмах.
Тридцать связок лука, присланные осенним днем от отшельника Жуань Фона
За дощатым забором,
где добрый отшельник живет,
Овощами на грядках
всю осень богат огород.
Свежим луком зеленым
(не высохла даже роса)
Он наполнил большую корзину —
подарок мне шлет.
Я сравню этот лук
с разнотравьем зеленых полей,
А головки хрустящие —
яшмы отборной белей.
Стариковские годы
мне холодом сводят живот,
Но наваришь горячего супа, —
и жить веселей.
Дряхлею с годами,
ленивый и глупый старик,
О завтрашних нуждах
задуматься мне недосуг,
Захочется есть —
расспрошу о богатых краях;
Замерзнув, подумаю:
вот бы уехать на юг!
Сейчас в Ханьюане,
хотя наступает зима,
Похожа на осень
прохлада ноябрьских дней.
Деревья и травы
не начали даже желтеть,
А горы и реки
манят красотою своей.
В Каштановом городе
тоже неплохо живут:
Поля и луга
обступают высокий хребет,
Крестьяне готовят на ужин
дешевый батат,
И дикого меда
нетрудно найти на обед.
Ростками бамбука
мы сможем украсить наш стол,
Для рыбного промысла
лодку сумеем нанять.
Хотя говорят,
что дорога туда далека,
Привыкнув к скитаньям,
я в путь собираюсь опять.
В Циньчжоу живем мы
у самых дорог столбовых:
По правде сказать,
опасаюсь я жизни такой,
вернуться
Жеребенок — прозвище одного из сыновей Ду Фу.
вернуться
Девять небес. — По поверьям средневековых китайцев, небесный свод разделялся на девять слоев или девять сфер, заселенных различными фантастическими существами.
вернуться
«...И ветер доносит подвесок нефритовых звук». — Ду Фу боится опоздать на аудиенцию императора, и от этого ему кажется, что утро уже наступило и он слышит позвякивание нефритовых подвесок на поясе у придворных, собравшихся у дверей тронного зала.
вернуться
Почтенный Цзань — настоятель одного из буддийских монастырей Чанъани, который некогда помог Ду Фу бежать из города, захваченного мятежниками Ань Лушаня.
вернуться
«...Понимая, что все в этом мире — лишь пепел и прах». — Ду Фу не был верующим буддистом, и эту строку следует расценивать как своеобразный комплимент наставнику Цзаню, от лица которого поэт и пишет о том, что все в этом мире изменчиво и иллюзорно.
вернуться
Стихотворение написано в ноябре 759 года, когда Ду Фу с семьей, прожив полтора месяца в пограничном городке Циньчжоу, снова отправлялись странствовать.