Пишу на стене комнаты под картиной Вэй Яня, изображающей лошадей
С господином Вэй Янем прощаемся мы, —
он приехал меня навестить.
Зная то, как люблю я картины его,
подарил свою живопись мне.
Взял он тут же истертую старую кисть
и, как будто играя, взмахнул,
И увидел я словно оживших коней
на широкой восточной стене.
Вот один наклонился к траве, а другой
поднял морду и тихо заржал.
Но промчатся стремительно тысячу верст
по дороге они столбовой.
В наше страшное время хотел бы иметь
я таких быстроногих коней,
Чтоб служили мне верно до смертного дня,
чтобы умерли вместе со мной.
Через цензора Цуя Пятого посылаю Гао Ши, губернатору Пэнчжоу
Вот и прожили мы
половину стремительной жизни.
Надвигается осень,
и холодно в доме пустом.
Разрешите спросить,
дорогой губернатор Пэнчжоу,
Не поможете ль нищему
ломаным медным грошом?
Вспоминаю — мне было пятнадцать тогда
я мальчишкой в душе оставался.
Словно бурый теленок беспечен я был,
убегая стремглав за ограду.
А когда в благодатные дни сентября
всюду груши и финики зрели,
Я, бывало, взбирался по тысячу раз
на деревья осеннего сада.
Но теперь наступила иная пора —
пятьдесят мне исполнится скоро.
Я гораздо охотней сижу или сплю
и с трудом поднимаюсь с постели.
И хотя я шутить заставляю себя,
принимая почетного гостя,
Не избавиться мне от назойливых дум,
и заботы совсем одолели.
Я домой возвращаюсь, и снова меня
всюду голые стены встречают.
И жена моя добрая видит опять
на лице моем те же печали.
Сыновья ж мои неслухи знать не хотят
никакого к отцу уваженья —
Все кричат от обиды, что вновь на обед
ничего им сегодня не дали.
Южные земли
долго не знали дождя,
Только сегодня
стало темнеть над рекой.
Тучи повисли
в утреннем небе пустом,
Хлынул внезапно
на землю дождь проливной.
Ласточек стаи
в гнезда забились свои,
Свежестью леса
остро запахло вокруг.
Близится вечер.
Дождь по соломе стучит,
Радостно слушать
капель немолкнущий звук.
Забираю с собой диких гусей из пруда господина Фана
В старом пруду губернатора Фана
дикие гуси живут.
Спят на песке или плещутся в волнах,
белые как облака.
Спросите вы, почему эти гуси
бросили Фениксов пруд?
Сам Ван Сичжи, каллиграф знаменитый,
взял их на борт челнока.[257]
Из цикла «Два стихотворения, сочиненные ради забавы во время моих частых прогулок по реке с губернатором Цзычжоу Чжаном и гетерами»
Гости к пристани выходят,
расседлав своих коней.
Их красавицы встречают
и на палубу ведут.
Веера певиц искусных
отражаются в воде,
Их узорные одежды
украшают старый пруд.
Золоченую посуду
волны весело кренят.
Красотой друг с другом спорят
лики благородных дев,
И лукавого веселья
шаловливый полон взгляд.
Рукавов прозрачных пары
на ветру взлетают вверх.
В середине лета господин Янь У[258] приезжает в соломенную хижину и привозит с собой вино и угощение
В деревне глухой, за плетеной калиткой
живу я от всех вдалеке:
Убогий шалаш под соломенной кровлей
стоит над глубокой рекой.
Мы лодку возьмем, чтобы в ней до заката
беспечно скользить по волнам,
А чем же еще деревенский затворник
отплатит за дружбу с тобой?
Прозрачная осень. Ночная прохлада.
Платаны у тихой реки.
Ночую один в опустевшей управе.
Смотрю на огарок свечи.
Опять моему бормотанию вторят
лишь звуки солдатских рожков,
И некому вместе со мной любоваться
луною в осенней ночи.
вернуться
«Сам Ван Сичжи, каллиграф знаменитый, взял их на борт челнока». — Ду Фу, с детства обучавшийся каллиграфии — искусству написания иероглифов, сравнивает себя в этой строке с Ван Сичжи, знаменитым каллиграфом древности.
вернуться
Янь У — губернатор Чэнду, один из самых близких друзей Ду Фу в период его жизни на юге.
вернуться
Стихотворение написано летом 764 года, когда Ду Фу был назначен военным советником губернатора Янь У.