Пришедший человек говорит охотнику:
— Когда я буду спать — из меня пойдет пар, как от горячей воды в котле.
Уснул он, и, действительно, из него пошел пар.
Охотник лежит ни жив, ни мертв, думая, что это — шайтан, пришел он к нему с недоброй целью. Он тихонько снял с себя сукман, положил на свое место чурбан, одел его сукманом, взобрался он на высокую ель и смотрит — ждет, что дальше будет.
Шайтан проснулся, смотрит на сукман и говорит:
— А, ты здесь еще?
Взял он железо, накалил его докрасна, и давай прижигать им сукман и чурбан, думает, что прожигает насквозь охотника. Прожег насквозь, — смеется, доволен. Охотник все видит с дерева.
Вдруг где-то в деревне пропели петухи. Шайтан вышел из шалаша и залез в липовое дупло. Как только стало светать, охотник слез с дерева, взял дымящуюся головню, положил в дупло. Шайтан из дупла говорит:
— Ах, как хорошо греет утреннее солнышко!
Когда липа загорелась, тогда он завыл:
— Погубил ты меня, уром, совсем.
13. Вумурты[60]
Жили-были в одной деревне два соседа. У обоих было по дочери. Выросли у них дочери и стали невестами.
У одного соседа дочь сватают и бедные, и богатые, а ему все не нравятся. К другому же соседу никто не сватается, несмотря на то, что дочь красавица из красавиц, а отцу сильно хотелось выдать ее.
— Хоть бы черт пришел сватать мою дочь! — говорит отец, когда увидел у соседа сватов.
На другой же день приехали к нему сваты в богатых нарядах, как городские купцы, и сватают его дочь.
— Как я выдам дочь за вас, богачей, когда средства у меня нищенские? Ведь за богачей выдавать — надо и пир завести богатый, — говорит мужик.
— Мы не разбираем, кто каков, нам была бы только невеста подходящая, работящая, — отвечают сваты.
Мужик согласился и просватал свою дочь за жениха — купца, который был тут же. Сыграли свадьбу и решил муж увезти свою молодую жену к себе домой.
— Откуда вы сами? Мы просватали девушку, сыграли свадьбу, вы увозите уже невесту, а мы даже не знаем, откуда, кто вы? — решилась спросить догадливая старушка — бабушка невесты.
— В самом деле, мы вовсе не знаем, откуда наш жених и наши сваты. Дочь свою мы все равно что продали. Не ладно это дело, надо все узнать, — говорят родители невесты.
— Мы из-за Москвы-реки, занимаемся торговлей, — говорят сваты.
Старуха вызвалась проводить внучку хоть до перевоза, который был недалеко от деревни.
Села бабушка в телегу и поехали. Доехали до реки, а бабушке велели сойти с телеги. Как только бабушка сошла, весь поезд опустился в воду и был таков. Бабушка тут волком завыла, да делать нечего, не воротишь внучку.
— За вумурта мы отдали бедняжку! Уж не видать нам ее! — причитала бабушка, возвращаясь домой.
Вернулась она домой и со слезами на глазах рассказала домашним о виденном. Погоревали сначала семейные, а потом перестали.
Прошло времени семь лет, и начали забывать они дочь.
Вдруг в это время является зять и приглашает бабушку в повитухи при родах внучки, которая, говорит зять, ходит насносях. Села бабушка в телегу зятя и уехала. Доехал зять до той же реки и спустился в воду. Бабушка успела только ахнуть, как очутилась в реке, но не утонула: там, в воде, такая же дорога, как и на суше. Ехали, ехали — подъехали к большому дому, сошли с телеги и зашли в дом. Там провели бабушку в комнату ее внучки, и они бросились в объятья друг к другу.
Пришло время родить. Истопили баню. Беременная разрешилась, и бабушка приняла младенца. Ушли они в баню, а там другие женщины дали бабушке склянку с мазью — вымазать ребенку глаза, причем предупредили бабушку, что мазью этой не должна она мазать себе глаза, иначе-де, ослепнет. Когда в бане никого не было, бабушка вымазала правый глаз и вдруг совершилось чудо: бабушка стала свободно ходить в воде и по воде.
Нагостившись у внучки, она начала собираться домой. Зовет с собой и внучку, но та говорит, что ей идти к ним нельзя; ходите-де, сами чаще. Стала прощаться бабушка со сватьями и сватовьями, но они ее не пускают пешком: «Запряжем, — говорят, — лошадь в телегу». Запрягли лошадь и отправили бабушку.
Дома рассказала бабушка о житье-бытье внучки, как гостила у сватов, расхвалила их, как нельзя лучше, и семейные не могли надивиться.
На другой день бабушка ушла в лавку за покупками. Вошла в лавку и спрашивает торговца о цене товара, но ее никто не видит.
— Что за диво? — говорят лавочники. — Кто это говорит?