Потом сели они обедать. Человек взял в одну руку масло, а в другую — камень. «А ты, палэсмурт, сможешь ли выжать масло из камня?» — спросил он и сжал руку так, что масло побежало меж пальцев. Опять удивился палэсмурт и пригласил человека к себе в гости. После ужина этот палэсмурт стал советоваться с другими палэсмуртами о том, как извести человека. Они остановились на том, чтобы задавить его камнями во время сна. Услышав такой уговор, человек не стал ложиться на приготовленную в избе постель, а спрятался в угол, предварительно положив в постель чурбак.
В полночь палэсмурты сбросили с полатей на постель тяжелый камень. Камень, стукнувшись о чурбак, соскользнул наземь. Увидев, что камень упал, а «человек» его отбросил, палэсмурты еще больше удивились силе человека.
Утром человек пригласил палэсмурта к себе в гости. Палэсмурт, прихватив один кошелек[63] с золотом в подарок, пошел к человеку в гости. По дороге им попалась очень толстая упавшая сосна. Увидев ее, палэсмурт спрашивает человека: «Для чего тебе такая огромная сосна?» А человек отвечает: «Да это веретено моей матери. Возьми-ка его, оно еще ей нужно будет». Путь их привел к заброшенной мельнице. Увидев жернова, палэсмурт спрашивает: «Что это такое? Для чего оно тебе?» — «Да это грузик от веретена моей жены. Давай и его с собой прихватим». Потом в поле они увидели борону, и о ней палэсмурт спросил человека, что это такое и для чего нужно человеку. «Это гребешок моей сестры, потеряла она его. Возьми-ка его тоже».
Идут они дальше. Палэсмурт еле ноги волочит от тяжести, того и гляди дух испустит. Устав до смерти, спрашивает он у человека: «Далеко ли еще? Я умираю от усталости».
— Нет, совсем близко, вон там уж виднеется.
Подошли к воротам. Палэсмурт запнулся, упал и тут же умер. А золото, сосна, жернов и борона — все. остались у человека.
16. Охотник и нюлэсмурт
Жил-был один охотник. Ходил он однажды по лесу, подошло время к вечеру, похолодало. Стал он греться. Между тем к нему подходит другой охотник, за спиной у него два зайца болтаются. Подошел и начал разговаривать. У первого охотника ружье есть, а зайцев нет. А у того же, который подошел к нему, ружья нет, а зайцы есть.
— Как же ты зайцев добыл? — спрашивает охотник с ружьем того, что без ружья.
— Свистну только, так они сами от страха разбиваются насмерть, — отвечает тот.
Страшновато стало после этого первому охотнику. «Ведь это, наверное, нюлэсмурт», — подумал он.
Пока они разговаривали, совсем стемнело, наступил длинный вечер. Решили они вместе заночевать. Как будто предчувствуя недоброе, охотник взял да принес к огню большую корягу. Пока укладывались да что, спрашивают охотники один другого: «Как ты спишь?» Охотник с ружьем ответил: «Когда я сплю, вокруг меня огонь плещется». А другой так сказал: «Когда я сплю, то даже не пошелохнусь». Ладно, поговорили они эдак, и охотник без ружья первым уснул. Тогда другой охотник встал, поднес к нему горящую корягу и положил рядом. А сам на дерево спрятался. Только он успел это сделать, спящий проснулся, встал и давай щекотать корягу.
— Эй, защекочу, — приговаривает. Он думает, что перед ним охотник и того пуще продолжает щекотать.
— Поиграем, вот мы и поиграем, — приговаривает. Тогда сидящий на дереве выстрелил. Услышав выстрел, щекочущий испугался и скончался тут же от разрыва сердца.
Оказалось, что это был не человек, а нюлэсмурт. Он собирался охотника защекотать до смерти, но это у него не вышло, сам умер.
17. Колдунья
Жил-был бедный юноша. Пошел он в город искать работу. Зашел к первому попавшемуся купцу и спрашивает:
— Нет ли у тебя какой-нибудь работы?
Купец и говорит ему:
— У меня есть работа, но будет ли она тебе по силам?
— А может и по силам, если скажешь, какая работа у тебя.
— Надо будет целую ночь караулить мою умершую дочь, а она колдунья.
— Я бы стал караулить, да много ли ты мне дашь денег? — спрашивает юноша.
— Дам я тебе сто рублей.
— Ладно, — согласился юноша, — я буду караулить. А где она теперь лежит?
— В церкви.
Юноша купил себе гроб, велел его поставить рядом с покойницей. Забрался он в этот гроб и лег, притаив дыхание.
63
Кошелек — в древности деньги у удмуртов считались кошельками. В кошельке — около 30 руб. ассигнациями.