С победой Октября изменилась историческая обстановка, из жизни были вытеснены мелкие и крупные чиновники, творившие неправый суд и расправу над трудовым народом. Однако подлые черты прошлого нет-нет да и проявятся в нашем обществе, в котором встречаются еще люди с характерами, навыками, привычками, не свободными от язв и пороков, порожденных капитализмом. А потому не отпала необходимость их разоблачения, осмеяния, наоборот, она стала еще более острой. Этим и объясняется стойкая традиционность характеров зверей в сказках о животных. Исчезли чиновники, но остались самовлюбленные чинуши, бюрократы, подхалимы и перестраховщики. Герои сказок о животных, сохранив повадки и характеры дореволюционных своих предшественников, обрели новую жизнь, выполняя благородную задачу наших дней — высмеивать и разоблачать все косное, отсталое, чуждое.
Для сказок о животных, записанных в советское время, характерно то, что в них подчеркивается непременное торжество справедливости. Скромные и трудолюбивые герои сказок одерживают, как правило, окончательную победу над ленивыми, жадными и наглыми зверями. Между тем известны дореволюционные записи удмуртских сказок о животных, в которых положительные герои, одержав моральную победу, трагически погибали. Гр. Верещагин, например, записал сказку «Петух и лисица», которая кончается тем, что лиса задушила и съела петуха. Защитником петуха в этой сказке выступает заяц, струсивший в самую решительную минуту и предательски оставивший товарища. В советское время эта сказка[32] получила иное окончание: собака, назвавшись защитником петуха, «схватила лису зубами и понесла к своему хозяину».
Характерной особенностью современной удмуртской сказки о животных является мотив победы слабого персонажа над сильным, над кровожадным. В сказке «Петух и лиса», например, петух побеждает лису, перехитрив фактически не только ее, но и волка с медведем.
С предельной четкостью и лаконизмом нарисован образ волка в сказке «Глупый волк». Герой сказки — глупый голодный волк — предъявляет свои права сильного и жадного хищника поочередно гусям, свиньям, барану, лошади и портному с аршином. Животные и портной представляются волку беззащитными жертвами, а в самом деле они оказываются хозяевами положения и преподают глупому нахалу ряд уроков. Проученный ими, он обращается за помощью к своим собратьям-волкам. Волчьи законы и в сказке остаются волчьими. За оплошность волки жестоко рассчитались со своим трусливым сородичем и растерзали его.
В сказке «Котофей Иваныч» кот побеждает зайца, лису, волка, медведя. Слабый козленок в сказке «Волк и козленок» побеждает глупого волка. Глупый и жадный волк (сказка «Глупый волк») жестоко наказан гусями, свиньями, бараном, человеком. Этот мотив торжества справедливости, победа «маленьких людей» еще раз подчеркивает жизнеутверждающий смысл народного творчества.
Более, чем сказки о животных, среди удмуртов распространены волшебные сказки. В рукописных и книжных фондах Удмуртского научно-исследовательского института нами зарегистрировано 205 волшебных сказок (что составляет четверть всех сказок) на 97 сюжетов. Волшебные сказки — наиболее древние по своему происхождению. Сразу же следует отметить, что широкое распространение среди удмуртов получили сюжеты русских волшебных сказок (66 сюжетов). Это еще раз свидетельствует о том, что трудовые массы удмуртского народа еще с древних времен, будучи тесно связаны экономическими отношениями с русским народом, активно воспринимали и усваивали духовные богатства русского народа.
Наиболее популярны у удмуртов те же сказочные сюжеты, что и у русских. Так, самой распространенной сказкой среди удмуртов является сказка, условно называемая «Три царства». Ее общая схема: «герои идут на поиски исчезнувших царевен, поочередно варят обед; является мужичок с ноготок, а борода с локоток; один из героев спускается под землю и спасает царевен от змея и т. д., спутники, вынув на веревке царевен, истинного спасителя царевен не вытаскивают из ямы, но он в конце концов спасается»[33]. Эта сказка записана на удмуртском языке в 16 вариантах; некоторые из них далеко отходят от этой общей схемы.
32
См. Удмуртские народные сказки. Ижевск. 1948, стр. 63. А. В. Западов, комментируя эту сказку (стр. 169), ошибочно считает ее ранее не опубликованной в русском переводе.