Следующим по распространенности сюжетом является сюжет «мачеха и падчерица» (14 вариантов). Небезынтересно отметить, что в этих сказках несколько приглушается мотив родственности и потому вместо падчерицы героиней часто оказывается просто нелюбимая дочь. Характер «падчерицы» и «дочери» в удмуртской сказке почти не раскрывается, как это наблюдается в русской сказке, любовно рисующей трудолюбивую добрую падчерицу и высмеивающей ленивую злую дочь. Удмуртская сказка совсем незначительное внимание уделяет обрисовке «мачехи», в которой совсем не подчеркивается злое начало. Более того, в одном из вариантов мачеха, потеряв родную дочь, свою любовь переключила на падчерицу.
Распространенными среди удмуртов являются и такие русские сюжеты, как «Сивка-бурка», «хитрая наука», «медведь и сестры» и др.[34]
В удмуртских сказках можно обнаружить отзвуки истории народа, причем волшебные сказки напоминают о моментах глубочайшей древней истории. В них, например, встречается такой мотив, как выбор жены или подруги-помощницы из целой группы сестер-сверстниц. Не является ли это отзвуком эпохи кровнородственной семьи дородового строя, когда «все деды и бабки и в пределах семьи являются друг для друга мужьями и женами, равно как и их дети, т. е. отцы и матери»…[35] В сказке «Сын рыбака» герой стал побратимом одной из двенадцати сестер, причем оказалось, что тем самым брат и сестра взяли на себя обязательство быть мужем и женой. В кровнородственной семье «братья и сестры… все считаются между собой братьями и сестрами и уже в силу этого мужьями и женами друг друга»,[36] — пишет Ф. Энгельс. На ранних стадиях существования семьи, вплоть до возникновения классового общества, женщина в хозяйственной жизни семьи была ведущей силой. До возникновения патриархальной семьи происхождение детей считалось по материнскому праву. Женщина была не только равноправной, но даже преимущественной хозяйкой положения в семье, вплоть до смещения и назначения вождей и старейшин. Так и в названной сказке сестра-жена (в настоящее время ее могущество объясняется в сказке тем, что она — ученица Вумурта, т. е. волшебница) спасает героя от тяжелых бед, избавляет его при помощи своего могущества от жестокой расправы Вумурта.
В сказке «Богатырь и ветряный бес» три кровных брата — Иван Березкин, Иван Дубовкин и Мальчик-богатырь — женятся на трех сестрах. Но в этой сказке интересно и другое — появление парной семьи. Каждый из братьев женится на одной из сестер, причем наиболее сильные — старшая сестра и Мальчик-богатырь — отказываются от совместной жизни с другими парами. Здесь как бы регистрируется огромный скачок в развитии семьи от формы группового брака к моногамии.
Рассмотренные материалы древнейшей истории в волшебных сказках удмуртов звучат как традиционные реликты, остатки, не осознаваемые сказочниками. Вместе с ними в сказках ярко отражаются позднейшие исторические наслоения и прежде всего социальные мотивы. В зачине сказки, как правило, говорится о том, что герой находится в крайне бедственном положении и вынужден идти на поиски своего счастья. Оканчиваются же сказки тем, что герой сумел обеспечить себе, наконец, безбедную жизнь. В одинаковой мере это характерно для сказок всех народов, особенно записанных в советский период, когда народ — творец и созидатель — впервые в полную меру осознал свое могущество.
Интересно отметить, какими путями, при помощи каких средств приходит к зажиточности герой-удмурт. В сказке «Мальчик и вупери» (№47) герой, заслужив волшебные дары в виде собак и медведя, «стал ходить на охоту, наловил множество зверей и очень разбогател». Эта концовка отражает мечты удмурта того периода, когда охота была основным занятием жителей богатого лесного края.
В удмуртских волшебных сказках можно заметить часто повторяющийся мотив чудесного дара, отнятого хитростью или силой у героя сказки (например, в сказках «Ванька-дурак и журавль», «Бедный Иван», «Царь-солдат» и др.). Бесправное положение удмуртского трудового народа в царской России, отягощенное национальным гнетом, рождало в народе сознание социального и национального неравенства. Чиновники царской России использовали малейшую возможность, чтобы обездолить удмурта. Отсюда вполне закономерно появление в волшебных сказках мотива отнятого силой и хитростью чудесного дара. Оптимизм угнетенного народа проявился в том, что в конце концов сказочный герой добивался наказания своих обидчиков и становился обладателем предназначенных ему волшебных даров.
Волшебная сказка рассказывает о чудесном: в ней герои забираются на небо и опускаются под землю, проходят через огонь и попадают в водное царство, благодаря своим чудесным помощникам они побеждают сильнейших противников… Волшебная сказка отражает один из первых этапов борьбы человека со злыми силами природы, торжество неутомимого искателя и труженика над этими силами, богатство и красоту нравственного облика этого человека. Но неверно было бы видеть в волшебной сказке только отражение далекого прошлого. Живучесть волшебных сказок, их дальнейшее развитие в настоящем говорит о том, что народ вкладывает в них и оценку сегодняшнего дня и мечты о будущем.
34
На удмуртском языке зарегистрированы следующие сюжеты русских сказок (по указателю Андреева): 300, 301, 311, 313, 314, 315, 316, 325, 327, 401, 402, 406 449, 450, 451, 461, 480, 508, 650, 667, 670, 671, 675, 677, 700, 706, 725, 735, и др.
35
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Госполитиздат, 1953 г., стр. 35.
36
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Госполитиздат, 1953 г., стр. 36.