Сильвен Тессон
Столпы моря
Посвящается моему отцу Филиппу Тессону (1928–2023), который ужасно боялся высоты
«Я приехал туда, сам себя позабыв, и в обмен на собственное забвение получил поэзию».
«Прежде исследуем вопрос с наиболее возвышенной точки зрения».
Sylvain Tesson
Les Piliers de la mer
Albin Michel
Фото на обложке: Йохан Невен. Этрета, утес «Голова слона». 2015
© Éditions Albin Michel – Paris 2025
Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates
© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2026
Глава первая
Игла, попавшая в самое сердце
Досадно жить в XXI веке, когда мнишь себя искателем приключений. Вся поверхность земного шара картографирована. У каждого пляжа есть хозяин. Не осталось ни единого источника, чью воду не закатывали бы в бутылки на продажу, ни единого жука, у которого не было бы своей витрины в музее. В пустыню Гоби ездят, как на курорты Аркашонского залива. Найдется ли хоть один человек на планете, не знающий о существовании Ла-Гранд-Мот?
Оптимисты возразят: «Наверняка где-нибудь в афганском приграничье найдется девственная вершина». Крайне сомнительно. Порой альпинисты поднимаются на гору в полном убеждении, что первыми покорят ее вершину, но некий аноним их уже опередил, воткнув там свой флаг.
Человек одержал верх над географией. Он прошелся везде. С каменного века времени у него было предостаточно! Осознавая, что наша планета выдала последние тайны, бедолага-землянин обращает теперь свой взор к звездам и шепчет: «Вот там, наверху…» Он мечтает, что однажды астронавт сможет оставить свой след на какой-нибудь нетронутой поверхности. А пока мы выстраиваемся в очередь, чтобы взойти на Эверест.
Право слово, я не ретроград, но порой у меня возникает чувство ностальгии по тем временам, когда достаточно было выйти из пещеры – и ты сразу окунался в неизведанное. В палеолите (давайте возьмем его поздний период) многие проблемы оказывались решенными, еще не успев стать проблемой.
Глубоко погрузившись в свои мысли, я думал именно об этом, когда вдруг наткнулся на книжицу карманного формата – «Полую иглу» Мориса Леблана. На аляповатой обложке, характерной для семидесятых годов – периода нашего милого детства, – красовалась скала Игла в Этрета. Она гордо возвышалась над неспокойными водами. Ее обожали художники-импрессионисты. Арсен Люпен превратил ее в свое логово. Скала крошится, остроконечная вершина вот-вот осыплется. Редко кто взбирался на нее. Нарисовать куда проще. Все эти многочисленные доводы побуждали отправиться к ней.
Наверху иглы имелся небольшой уступ. Может, там удастся испытать ощущение, будто ты шагнул на terra incognita. Целью было взобраться на скалу на рассвете. Я обратился за помощью к отличным гребцам. От Филибера требовалось раздобыть лодку, от Оливье – снаряжение. Возглавить операцию предстояло прославленному скалолазу Дюлаку. Они – великолепная команда.
Осенней ночью выдвигаемся на место. Утром, в час выхода в море рыболовных судов, мы спускаем лодку на воду и крепко налегаем на весла. Справа по борту проплывают арка Маннпорт и висячая долина Жамбур. Курс строго на восток – к Игле Этрета. Солнце поднимается, море искрится, меловой берег озаряется светом. Филибер высаживает нас у подножия скалы. Мы с Дюлаком хватаем веревки и покидаем лодку. Цепляемся за наросты из морских улиток. Филибер гребет прочь, чтобы спрятать шлюпку по другую сторону арки д’Аваль в естественном гроте Тру-а-л’Ом. Позже мы присоединимся к нему вплавь.
А сейчас мы лезем вверх, стараясь соответствовать высказанному Мопассаном мнению об отвесных склонах Этрета: они «проходимы для несгибаемых женщин и гибких, весьма опытных в скалолазании мужчин»[1]. Чтобы взобраться на вершину, на высоту пятидесяти пяти метров, нам требуется час. От меловой скалы то и дело отваливаются куски твердой кремниевой породы. И тут мы обнаруживаем ржавые крючья: нас опередили!
Восемь часов утра. Начинается прилив, Игла подрагивает, скалы сверкают. Ликуя от радости, мы стоим на вершине, на маленьком пятачке между небом и морем. Я заранее подготовил текст. Зачитываю его облакам. Слушать меня некому. Разве что пролетающей мимо чайке.
АРСЕН ЛЮПЕН НЕ СТРЕМИЛСЯ ИЗМЕНИТЬ МИР.
СВОИМ ПОДЪЕМОМ НА ВЕРШИНУ ИГЛЫ ОН ВЫСМЕИВАЛ ПУСТЫЕ МЕЧТЫ.
ОН ВОСПЕВАЛ «ГЛАВНЫЙ ИМПУЛЬС»: ВООБРАЖЕНИЕ, СВОБОДУ, ЛЮБОВЬ К ПРЕКРАСНЫМ ВЕЩАМ, НЕПРИНУЖДЕННОСТЬ И ЦЕПКУЮ ПАМЯТЬ.
1
Строки из письма Ги де Мопассана Гюставу Флоберу, датированного 3 ноября 1877 года. –