Здешние дождливые фьорды, по которым плавали горемыки, заброшенные сюда историческими событиями, полюбились мрачным писателям. В этом лабиринте веками назначали друг другу встречи отверженные: побежденные народы и политические изгои. Вторые у одра первых.
Желание утопить свою тоску в рыдающем пейзаже было популярным поводом для путешествия у определенного рода неврастеников XX века. Результатом становилась литература, сочетающая в себе отчаяние и решительность. В библиотеке парусника «Вайере» одна полка полностью посвящена этому патагонскому синдрому. Жан Распай[19] верил, что сможет притупить печаль своего сердца в хандрящем ландшафте.
Среди сотен книг, плотными рядами стоящих на полках в трюме двадцатичетырехметровой шхуны Эрика Дюпюи и его жены Клод, можно найти руководства по морской навигации у берегов Крайнего Юга, рассказы о мореходстве в тех краях, научные книги о флоре и фауне Антарктики, сборники поэзии и романы для чтения в те часы, когда ветер стихает. Впрочем, в местных широтах такое случается редко.
На борт «Вайере» мы с Дюлаком и моим другом Гуаском поднимаемся в Пуэрто-Уильямсе, что на юге Чили. Супруги Дюпюи доставляют нас к мысу Горн, путь занимает три дня и лежит через пролив Бигль, где Дарвин, облокотившись на леер корабля, любовался фауной и размышлял об изменяемости видов, пока не повстречал игуан[20].
Мы получили от чилийских властей разрешение на посещение мыса Горн. Свои истинные намерения мы не раскрыли. На французской карте XIX века в трех милях к западу от мыса Горн имелась группа прибрежных рифов, обозначенная как «расколотые скалы». Долгие часы мы проводим в жарких спорах, склонившись над разложенной на столе старинной картой. «Расколотые скалы»! Название намекает на разломы. Возможно, там есть и какой-нибудь стек!
Чета Дюпюи двадцать лет ходит по субантарктическим морям. Судно приспособлено к холодам. Каждый год они возят туристов через пролив Дрейка ко льдам. Этой наступившей в южном полушарии весной они согласились свозить нас на остров Горн.
Мы идем вперед, небо то проясняется, то начинает хлестать ледяной дождь. Как подумаешь о том, что когда-то здесь жили люди, которые обмазывались тюленьим жиром и не знали ни единого слова, обозначающего радость, так невольно вспоминаешь безмятежные летние вечера под сенью шелковиц в Провансе, в департаменте Дром.
Эрик, стоя за штурвалом, вглядывается в море. «Быть моряком – значит уметь смотреть», – говорит он. Тут из трюма показывается Клод и спрашивает, не надо ли ей зарифить грот. Эрик задумывается, бормочет, что не знает, но потом всё же дает ей указания. Ум и профессионализм этого Сократа в непромокаемом плаще производит на меня сильное впечатление. Он никогда не бывает полностью уверен, никогда не отдает резких приказов, но никогда и не совершает ошибок. Не человек – настоящий айсберг. Его выцветшие глаза высматривают льды. Девиз чилийского военно-морского флота – «Разумом или силой» – стоило бы исправить для Дюпюи на «Мой разум – моя сила».
Эти супруги-напарники (на суше и в море) достигли взаимопонимания совершенно невероятного для двух людей в одной каюте. Подобно алакалуфам (несчастнейшему народу Огненной Земли), они успешно противостояли злейшему врагу человеческих отношений в замкнутом пространстве – дождю.
Многие века прохождение мыса Горн было камнем преткновения в кругосветном плавании. О нем, самом штормовом мысе планеты, больше всего ходило разных слухов. Магия реального места превратила его в овеянный мифами топоним. Одно лишь упоминание мыса Горн обещало славу и сулило смерть.
Мыс Горн, собственно говоря, находится на южной оконечности маленького одноименного острова (по-испански – Isla Hornos, десять километров в длину, четыре – в ширину), который в свою очередь расположен на самом юге архипелага Огненная Земля. Утес высотой четыреста двадцать пять метров, обрывающийся в океан. Пересекая по воде меридиан этого рельефа с востока на запад или с запада на восток, ты проходишь не мыс – ты буквально проходишь «точку невозврата».
Мы же собираемся преодолеть его пешком, по суше. Задача посильная. Указанные на карте «расколотые скалы» находятся в дне пути на запад от мысового утеса.
На рассвете, облачившись в непромокаемые комбинезоны, мы спускаемся с борта «Вайере». В гидромешках у нас сто пятьдесят метров веревки и всё необходимое для ночевки под открытым небом, то есть под дождем. Эрик с Клод укроются от ветров в ближайшей бухте и вернутся за нами на третий день.
19
Жан Распай (1925–2020) – французский писатель и путешественник, автор романа «Я, Антуан де Тунан, король Патагонии». Занимал пост генерального консула Королевства Араукания и Патагония – непризнанного госудаства на юге Латинской Америки, провозглашенного в 1852 году французским адвокатом Орели Антуаном де Тунаном.
20
Морская игуана очень не понравилась Чарльзу Дарвину, он описывал ее как отвратительное, глупое и медлительное существо и даже назвал исчадием ада.