У южного побережья острова Пасхи стоит моту Као-Као – стек высотой пятьдесят пять метров. Эта скала-игла, пронзающая поверхность Тихого океана площадью сто пятьдесят миллионов квадратных километров, нас так и манит.
Конической формы шип из вулканической лавы, закрученный вокруг своей оси, населенный птицами, располагается в полукилометре от берега, напротив потухшего вулкана Рано-Кау.
Мы наняли рыбака с деревянной моторной лодкой. Прибыв на место, к подножию морской скалы, мы сказали ему, что сейчас спрыгнем в воду и взберемся на вершину. Едва услышав это, парень возмущенно выругался, развернул лодку и дал газу, не позволив нам воплотить в жизнь задуманное.
Когда-то мореплаватели с запада, подгоняемые ветром, добрались до склонов вулканов, рассыпанных по тихоокеанской шири. Этот остров они тоже не миновали. Высадившимся здесь народом были рапануйцы. А потом их не покидал страх остаться одним во всей вселенной, ведь долгие века сюда не заходил ни один парусник.
Заселяя остров Пасхи, рапануйцы устанавливали на нем каменные статуи. Моаи – так называются эти истуканы от десяти до пятнадцати метров высотой – по-прежнему здесь излучают грусть. Чего ждали эти рыцари печального образа? Куда вглядывались? В горизонт – не идет ли оттуда спасение? О, бесконечная тоска по непостижимому! Они тоже своего рода стеки! Только стеки рукотворные, высеченные человеком из отчаяния и оставленные на краю труднопреодолимого препятствия под названием океан.
Культура моаи исчезла в XVIII веке: засуха сказалась на почве и сердцах. «Политический упадок», – громко заявляют ученые, считающие, что сделали открытие. Тотемы предали забвению. Боги покинули эти места. Но люди не оставили небеса пустыми. Они придумали другие обряды. О, как же важно, что здесь, на каменных обломках, род человеческий решил переписать свои мифы вместо того, чтобы без конца оплакивать крушение мира.
Настоящая же загадка острова Пасхи вот в чем: откуда у племени, обитавшего среди океанических просторов и столкнувшегося с катастрофой, взялись силы на создание других космогонических мифов?
Новое предание рапануйцев о происхождении мира называется мифом о птицечеловеке[13]. Каждый год на островки близ священного кратера Рано-Кау массово прилетали гнездиться крачки. И среди юношей устраивалось ритуальное состязание: им нужно было спуститься по четырехсотметровому склону вулкана, прыгнуть в воду, переплыть пролив, взобраться на скалистый островок Моту-Нуи, добыть свежеснесенное яйцо крачки и доставить его целым и невредимым на вершину вулкана (это вплавь-то, а потом еще и бегом)! Победитель получал особые привилегии[14]. Многие срывались со скал, как свидетельствуют путевые заметки мореплавателей. Такие состязания проходили ежегодно вплоть до конца XIX века. А потом птицечеловека вытеснил бог-пастух из Иудеи.
С появлением новой мифологии началось прославление вечного обновления и весны всего сущего. Пение птиц и заключенная в яйце сила, согласно легенде, оберегали от бед. С теологической точки зрения концепция спасительного яйца шла вразрез с верой рапануйцев в конечность этого мира. Словом, и после грехопадения есть жизнь. Теперь праздновали возвращение крачек! Весна сменяла зиму, свет – тьму. Разрушенные моаи, повалившиеся на песок, не знали, что люди, прежде служившие им, теперь почитают энергию вечного возвращения.
Яйцо – детище перьев, йода и света – было надеждой на то, что возродиться способно всё.
Смогли бы наши народы, угрюмые народы евроатлантического региона, придумать нечто подобное? Мы, современные обитатели промышленной Европы, праздновали смерть Бога, не задумываясь о том, что своими торжествами открывали пути отчаянию. Наши моаи тоже обратились в прах! Но вновь зажечь свет мы не в состоянии. Ни единая птица не совьет гнезда на вершине рыночного общества.
Искать помощи в воображаемом, придумывать новое предание о спасении – всё же совсем другая песня, нежели запереться в бункерах с банками тушенки в ожидании апокалипсиса.
Между вулканом острова Пасхи и тем священным островком, где раньше добывали яйца крачек, стоит в шестистах метрах от берега наш стек. Со стены кратера Рано-Кау он виден невооруженным глазом: суровый, с острой верхушкой – этакий пилум[15], защищающий остров с яйцами.
Поднимался ли кто-нибудь на него? В минувшие века – точно нет, иначе об этом упоминалось бы в летописях, да и люди тогда не преодолевали стены пятой категории сложности. Одни мы туда не полезем. Нужно привести сына острова, чтобы с его помощью ублажить богов, утихомирить птиц и никого не разгневать.
13
Иное название бога Маке-Маке, который, согласно преданию, имел голову птицы и тело человека.