Ассоланту не пришлось этого повторять. Он бросился наутек, и меч, который он даже не подумал обнажить, позвякивал на его поясе.
Замахнувшись, Кэйт изо всех сил влепила Кларе пощечину.
Английская вдова слизнула капельку крови, проступившую на губе, и пожала плечами.
– Я не могла тебе сказать, Кэти. Ты отличная журналистка, но из тебя вышла бы ужасная актриса.
– Почему вы не остановили представление еще до его начала? – спросила Кэйт у Юки и Клары. – До того, как кто-то пострадал?
– Вначале пришлось избавиться от твоего приятеля Султана, – объяснила Клара. – Непростая ситуация.
Кэйт все это понимала, но до сих пор негодовала. Жанно пришлось поплатиться за медлительность месье Эрика.
Нини, ацтекская принцесса, вышла вперед, сняв головной убор.
– Письма моего отца…
– Вернут вам. – Гиньоль поцеловал ее ручку.
Довольная, Нини удалилась со сцены.
Гиньоль обвел взглядом улыбающегося мастера по декорациям, нервничавших рабочих сцены и вновь обретших дар зрения музыкантов.
– Я знаю, что Орлофф вынудил вас поступать так. Вы остаетесь на испытательный срок. Кроме тебя, Роллон. Очень уж ты наслаждался всем этим. Ищи себе новую работу и забирай свои ножи.
Пожав плечами, Роллон собрал инструменты и ушел.
– Орлофф… – Гиньоль с отвращением выдавил из себя это имя. – Ты жалкая пародия на мужчину, едва ли тебя вообще можно считать человеком. У нас найдется для тебя работа. Возьми костюм гориллы в костюмерной. Его зашьют на тебе, а маску навечно приклеят к твоему лицу. И ты будешь хорошо играть свою роль, ты станешь звездой нашей постановки «Убийство на улице Морг»[163] и полностью покоришься моей воле… иначе тебя ждет судьба твоего предшественника Султана. Ты меня понял?
Орлофф, побелевший от ужаса, упал на колени. Вокруг него валялись отрубленные части тел его бывших покровителей. Вот теперь они действительно образовали Алый Круг.
– Так, я хочу, чтобы сцену вымыли и всю эту дрянь отсюда убрали, – распорядился Гиньоль. – Завтра вечером, как и всегда, нам предстоит давать представление. И пусть свет в Театре Ужасов никогда не гаснет!
Ангелы сидели с Персом в кафе напротив Оперы Гарнье. Юки ела мороженое, Клара пила зеленый чай.
Кэйт все еще злилась.
Дело было завершено – Алый Круг уничтожен, убийства на Монмартре прекращены, – и клиент остался доволен.
В какой-то момент Кэйт думала, что Клара предала ее, – и понимала, почему англичанка так поступила. Но затем оказалось, что Клара только притворялась, делая вид, будто вступила в Алый Круг. Теперь же Кэйт была потрясена вновь. Было бы вполне логично, если бы Клара Ватсон переметнулась к врагу. Она ведь провозглашала свою любовь к пыткам. Проблема Дю Руа была и ее проблемой тоже – возможно, даже в большей степени. И месье Эрик взял ее в свое агентство именно из-за этого изъяна.
– Почему, Клара? – спросила Кэйт. – Почему ты была так настроена против них?
– Легион Ужаса – буржуазные лицемеры. Они вкушают услад украдкой, вместо того чтобы наслаждаться гордо и открыто. Кроме того, я хотела увидеть представление истинного мастера… и увидела. Я сохраню это драгоценное воспоминание.
– Ты имеешь в виду Гиньоля?
– О, Гиньоль очарователен. Но нет. Я имею в виду не его.
Клара подняла чашку чая, салютуя Юки. Та скромно кивнула.
– Изящество. Элегантность. Минимализм. Совершенство в нанесении увечий и казнях.
Кэйт этого никогда не понять. Для нее ужасы всегда оставались ужасами. Она взглянула на фасад Оперы, представляя, что Призрак застыл там горгульей и наблюдает за ними.
Его ей тоже не понять. Как журналистке и сыщице ей нужны были только факты… Но как Кэйт Рид ей хотелось бы знать больше.
Перс выложил на стол папку с газетными вырезками.
– Что ж, mes filles[164], внимание агентства привлекло иное дело. Кэйт, тебя оно заинтересует. В Лувре кто-то напал на охранников. По слухам, пропали какие-то сокровища. Некоторые даже говорят, что на здание наложено проклятие. В его стенах видели странную фигуру в маске, плывущую по коридорам в ночи, безмолвную фигуру в головном уборе и золотой посмертной маске фараона…