Смерть никогда не была подвластна ведьмам. В отличие от людей, среди которых она жила, она не могла покончить жизнь самоубийством, но, как и они, страшилась смерти и научилась принимать свою судьбу как должное.
Она скрепя сердце взглянула на упакованные вещи у двери – похоже, ее оптимизм не оправдался. Пошатываясь от слабости, ведьма встала и осторожно прошла в кухню, где открыла последнюю банку дорогого кошачьего корма. Красавица кошка была ей верной спутницей и одним из немногих ее друзей в этом мире.
Даррену не пришлось разбираться в путанице кнопок домофона и табличек с именами жильцов, чтобы найти нужную квартиру. Ведьма уже спустилась по лестнице и открыла дверь – она встретила Даррена еще до того, как он начал разглядывать имена на табличках.
Женщина с ребенком в коляске в ужасе перешла на другую сторону улицы: она увидела у двери дома молодого человека с безумными глазами и огромным разделочным ножом в руке. Впрочем, ее ужас быстро прошел, когда она достала из сумки телефон и отвела взгляд, вызывая полицию. Через мгновение она уже не помнила, кому собиралась звонить.
– Давай прогуляемся, – предложила ведьма, показывая дорогу. – Тут неподалеку есть парк.
Ее тело слабело с каждой минутой, но ей удалось добраться до ворот парка и пройти по обрамленной деревьями дорожке. Несколько целлофановых пакетов, подхваченных ветром, зацепились за ветви и трепетали, точно молитвенные флаги[170].
Даррен то следовал за ведьмой, то бежал перед ней, пританцовывая и двигаясь спиной вперед. Он с маниакальным упорством перечислял все, что сейчас сотворит с ней, – мол, как же она пожалеет о содеянном! Вскоре они дошли до лавочки, и ведьма устало уселась.
Даррен встал перед ней, широко расставив ноги: дыхание сбилось от злости, глаза широко распахнуты, в руке все еще зажат нож, который он умыкнул из кухни ресторана.
Ведьма посмотрела ему в глаза и склонила голову к плечу. Ее прекрасные юные глаза вдруг точно стали глазами старухи, и Даррен перестал сыпать угрозами. Замолчав, он отпрянул, но его пальцы еще крепче сжались на рукояти ножа.
– Что тебе нужно? – тихо спросила ведьма.
– Отмени его. Это еб. нное проклятье. Или что бы это нах. й ни было. Сними его с меня.
– Это невозможно. Все уже свершилось.
– Я тебя заставлю. Заставлю, клянусь! Я тебя зарежу! – Он замахнулся ножом.
Ведьма подняла голову, и ее древние глаза сузились.
– Разве ты не можешь жить так, как сейчас?
Даррен отер рот тыльной стороной ладони.
– Жить? И это ты называешь жизнью? Никто не знает, что я живу.
Ведьма задумалась, и тень улыбки скользнула по ее стремительно стареющим губам.
– Значит, ты свободен?
Фыркнув, Даррен отвернулся, но тут же снова посмотрел на нее.
– Свободен? Свободен в чем? А?
– Свободен поступать так, как тебе заблагорассудится. Никаких помех. Никаких преград. Ни осуждения, ни последствий. – Она подалась вперед. – Разве не в этом состоит основная цель тех, кто жаждет славы и власти?
В глазах Даррена плескались ненависть и страх. Он сделал шаг вперед, опять поднял нож.
– Да что ты, бл. дь, несешь?! Какая слава, если никто меня не помнит?
Ведьма внимательно смотрела на него.
Даррен почти рыдал.
– Я серьезно, – простонал он, всхлипывая. – Что мне сделать, чтобы снять это проклятие? А? Что мне сделать? Ты хочешь, чтобы я попросил у тебя прощения? Дело в этом?
Ведьма покачала головой.
– Извинения без раскаяния ничего не стоят. К тому же я не способна прощать, и нет у меня такой власти.
Даррен тяжело дышал.
«Вот оно, – подумала ведьма. – Время настало».
Она поднялась на ноги.
– Ты ненастоящая. Все это дерьмище ненастоящее. Я Даррен Лоури. Никто не смеет подставлять Даррена Лоури! – Даррен бешено затряс головой, занося нож еще выше. Слезы градом катились по его лицу, в голосе слышалось отчаяние. – Да кто ты вообще такая, тварь?! Еб. ная сдвинутая тварь, дерьма ты кусок! Я тебя просто выдумал! Вот в чем дело! Ты даже ненастоящая! Я это докажу!
170
Молитвенные флаги – ритуальные прямоугольные куски ткани в религии тибетцев, предназначенные для защиты от злых сил.