Федор провел экспресс-расследование выявившее автора подписи – им оказался прохиндей Антошка Ким, у которого при серьезности и абсолютной надежности в делах постоянно случались подобные детские выходки. А вот дело обновления подписи взяли на себя неофиты – новые стражники из пополнений, сделавшие этот акт мелкого хулиганства чем-то вроде малой инициации – экзамена на вхождение в дружный коллектив этих отморозков, не боящихся ни черта, ни бога, и не имеющих авторитета выше Учителя и Командира Стражи. Отстояв положенный за это деяние наряд на службу, они уже с полным правом поступали в разряд «салаг» из простых новобранцев. Главное – было не попасться никому на глаза в момент нанесения надписи, а потом можно было гордо идти сдаваться – хоть самому Учителю, хоть Командиру.
Глава 28 …а олени лучше…
Мудрости оленеводов: Если у Оленя слабо растут рога, надо его женить.
Добавилась к нам в свое время, после приснопамятных событий со взрывом «скипидарной бомбы» и последовавшим за ним визитом разгневанной супруги Мудрого Кремня, продемонстрировавшей кузькину мать всем желающим, а супругу – устроившей ее в реале, так сказать, группа «оленеводов», правда, просуществовала около месяца, как-то быстро притянув в себя целое племя «Детей Мамонта», и разрастаясь как снежный ком в лавину.
Вот об этом-то стоит рассказать поподробнее.
— Паравоза – хоросо! Парохода – хоросо! С-а-а-ма-а-лёта – хорошо, а оленя – лутче-е-е-е-! — примерно так, безбожно фальшивя и перевирая Кола Бельды, я бодро топал второй день в направлении ежегодных путей миграции стад этих северных друзей человека. Правда, о том, что они друзья олени пока не знали. До наших дней, северный олень, или карибу, — самое дикое из прирученных человеком животных. Он и сам, олень, то бишь, не подозревает о своем приручении, принимая человека как предмет окружающей обстановки. Люди одомашнили северных оленей, изолировав часть стада диких животных. Домашние северные олени живут на полувольном выпасе, а от диких животных отличаются тем, что привыкли к людям, и в случае опасности не разбегаются в стороны, а собираются вместе, надеясь на защиту людей. Оленю вообще ничего от двуногого не нужно, кроме защиты и соли… Человек же от оленя на Севере получал с древности все. Шкуры и шерсть, мясо и даже молоко. Стада давали северным народам пищу, кров, одежду, транспорт. Даже арак[19] гнали из оленьего молока. Так далеко – до арака – мои планы не заходили, нам и самогонного спирта для медицины хватало. Но иметь транспорт – это здорово. Человек как существо и еще тем характерен, что норовит свой груз переложить на чужую шею. В данном случае – попробуем применить оленью. Потом в плане развития деятельности по одомашниванию стояли собака, лошадь, конечно, всякие быки-антилопы, но оленеводство – может быть первый шаг к истинному производящему хозяйству от присваивающего, которым мы сейчас жили на острове Веры. Да что там на острове! Все человечество – и прогрессивное, и не очень, гоняло мамонтов и другую более мелкую живность с переменным успехом, жило собирательством, почти ничего самостоятельно не производя – ни сея, ни выращивая стад. Если и имелись начатки скотоводства и земледелия, то это и были именно начатки – выращиваемое не покрывало полностью объемов потребности населения в продуктах животноводства и растениеводства.
В случае успеха, можно было распространить «передовые методы» на окрестные племена охотников. Переход от охоты к пастбищно-кочевой жизни в моем мире произошел не быстро, и нам хотелось подтолкнуть этот процесс. Опыты по обучению даже взрослых первобытных людей давали серьезную уверенность в успехе. Наши троглодиты буквально впитывали новое. Неужели «не наши» под таким замечательным примером, не потянутся к ним? Угроза голода отступит, и человек сможет, получив свободное время, заняться собственным развитием. Если нашей Академии удастся – это развитие будет поступательным, в сторону изобретения орудий труда и инструментов а не в сторону совершенствования орудий уничтожения себе подобных.