«Надо же, года не исполнилось, как сами пахли… Ну, если не так же, может чуть-чуть слабее,» — подумал я, выслушивая обстоятельный доклад пары стражников, особенно упирающих на эксклюзивный аромат пленного, приволокших на шесте упакованную бесчувственную тушку. Но подумал я об этом с одобрением, и даже, пожалуй, со скрытой гордостью за наши успехи в цивилизаторской деятельности. К хорошему привыкаешь быстро. К тому же мытье с отдушками делало моих бойцов незаметными в плане запаха даже для животных, чего уж говорить о жителе, задержавшемся в развитии на нижнем палеолите, в ашельской[26] эпохе. Аки духи бесплотные, как вода на голову с небес в рекламе шипучки в нашем времени – «без вкуса, без цвета, без запаха» – свалились мои орлы на горемыку, он и мяукнуть не успел.
Я стоял и рассматривал извивающегося червяком археоантропа. Существо было немного ниже ростом, чем люди союзных племен, но повыше неандертальцев, живших с нами. Человек был значительно шире в плечах, имел развитую мускулатуру, но было видно, что он долго до этого дня голодал. Велел принести ему мяса. Пойманный с жадностью накинулся на кусок, не применяя рук, вцепился в него и сожрал урча и чавкая. Впрочем, руки применить ему было бы сложновато – они были привязаны к шесту. Одет человек был в стиле воинствующего минимализма – кусок грубо выделанной шкуры на бедрах, нитка крученной травы с немногими побрякушками на шее. Грудь украшали симметричные шрамы – очевидно, оставшиеся от обряда инициации. Судя по почти полному отсутствию бороды и усов, малый был, навскидку, лет пятнадцати. Слопав мясо, изучаемый объект уставился на меня одним глазом – второй медленно, но верно закрывался роскошным синячищем, «шедевром» произведений подобного рода, на поллица. «Горазды наши орлы синяки ставить – сразу школа братьев Ким видна – почерк характерный,» — подумал мимолетно.
— Ну что мне с тобой делать, и где твои немытые и небритые сородичи? — осведомился я у нарушителя спокойствия.
В ответ получил нечленораздельное мычание, бормотание, и попытку вцепиться зубами в ногу стоящего рядом стража. Наверное, хотел продолжения банкета. Страж с этим не согласился, бросил взгляд на меня за разрешением и получив оное на ментальном уровне, нагнувшись, резким ударом в область виска, отправил лежащего в глубокий нокаут.
— Не шали, — сурово произнес Молодой Бизон.
Между тем, сцена пополнилась новыми действующими лицами. По распадку, испуганно крича и подпрыгивая на ходу, валила немаленькая толпа нечёсаных сородичей нашего пленника. Человек сто, примерно, по приблизительным подсчетам, оглядываясь на ходу, и по силам прибавляя ходу, летела на нашу стоянку, а за ними – боже ж мой, какая приятная встреча, неспешно стелились семь смилодонов. Огромные кошаки порыкивали и взревывали противными голосами – этакая смесь низкочастотного утробного мява и хрипа на пределе слышимого диапазона, и гнали человеческую орду прямо на нас. Предводительствовал этим безобразием мой зимний знакомый – матерый самец, встретившийся нам зимой. Прайд явно не бедствовал – кошки были сыты и довольны жизнью, и стремления к убийству питекантропов не показывали – явно тут действовал принцип: «Жрать таких – замучаешься кости из клыков выковыривать, больно надо, а вот выгнать из охотничьих угодий, чтобы дичь не распугали – дело святое, как ни крути.» За тремя мамками замыкая шествие весело задирая друг друга на ходу, скакали три мохнатых котенка размером с взрослого хаски – самки благополучно окотились в эту весну, и вставшие на свои лапы детеныши по меру сил добавляли в творившееся безобразие суматохи. С ловкостью опытных загонщиков четыре взрослых зверя сбивали орду в компактное стадо, не давая разбежаться отдельным троглодитам. Воины стражи, не дожидаясь команды, мгновенно построили перед лагерем заслон из щитов, и наклонили копья, встав на левое колено. Две децимы готовы были двинуться, сминая на пути все живое, не делая разбора между котами и людьми. Охотники, не входящие в строй щитоносцев, неторопко, но споро набросили тетивы, наложили стрелы, и замерли, готовые встретить надвигающуюся опасность стрельбой в упор. У меня, не считая женщин, семьдесят человек, из них тридцать человек – бойцы стражи старые и пополнение, обученное зимой-весной, остальные – просто охотники, получившие в дорогу «луки первого уровня» – такие какие мы делали на первых порах – клееные берестой, рябина, кость в накладках, вполне достойный вариант, на пятьдесят шагов – верная смерть и стрела навылет.
26
Время господства питекантропов принято называть ранним палеолитом (т. е. «ранним каменным веком»). Нередко название эпохе дает место первой находки орудий определённого типа. По этой причине время Homo habilis (австралопитеки) называется олдувайской эпохой, а время питекантропов – ашельской эпохой.