— Дмитрий Сергеевич, — робко проговорил Антон, — можно я еще немного из общего запаса дам… я потом буду хоть месяц чай без сахара… она же такая маленькая… как Инка наша… правда, Ромаш?
Тот только кивнул, тоже засовывая в ладошку девочки какую-то вкусность, то ли корень сараны, то ли что еще, поглаживая ее по голове, и подняв свою голову вверх. Я понял, что мальчишка с трудом сдерживается, чтобы не завыть в голос, а слезы… слезы, они и так текли из его глаз.
Ну вот те и несгибаемые мои спортсмены… Все-таки, какие они все дети! Дай мне боже, сил и здоровья передать им хоть по капле тепла и заботы, которую они потеряли в оставленном нами мире!
Девочка погладила Романа грязной лапкой по лицу, что-то пискнула, посмотрела, и также погладила Антона, потом посмотрела на обоих по очереди и порскнула к матери, и стала что-то увлеченно трещать ей на своем языке, состоявшем в основном из коротких рубленых слов без окончаний, то и дело, показывая на братьев.
Глава 12
Мы в ответе за тех, кого приручили
Оказанное доверие обычно вызывает ответную верность.
Дети как будто что-то для себя решили, что опасности для них нет, и поползли-побежали к моим воспитанникам, стали трогать вещи, прикасаться робкими пальчиками к частям тел… ребята мои тоже не выдержали – гладят, ласкают, что-то бормочут, достают какие-то кусочки, угощают… кажется, сойдясь две разделенные во времени эпохи остановились и слились воедино… существа той и другой эпох, одной – потерявшей надежду к выживанию и медленно катящейся к вырождению и смерти, другой – сделавшей первый шаг к звездам, сошлись на этой поляне и как парламентеров послали вперед самое ценное – своих детей. И они поняли друг друга, без условностей языка и обычаев, фасона одежды и общественных норм типа законов государства… Понимание произошло на каком-то космическом уровне. И вот уже старшая девочка протягивает Иришке свое сокровище, а может быть и вообще главное сокровище всех детей и взрослых своего племени-стада, палеолитическую «Венеру»[12], затейливо наряженную в малюсенькие перышки и еще какие-то частички меха, что ли, размером в ее ладошку. Ира понимает ЧТО ей дали посмотреть, с уважением рассматривает и возвращает маленькой владелице, а та, гордая обладательница невиданного в округе богатства, видимо, передаваемого по женской линии племени, начинает укачивать свою каменную «ляльку», прижимая ее к груди, что-то успокоительно погукивая. Контакт налажен, нам поверили. Девицу назвали Лада. Она радостно тычет себя ладошкой в грудь и повторяет это имя. Наверно, для нее это наполнено особым смыслом – получить имя от старшего и сильного. Девочка показывает матери на себя и повторяет: «Лада, Лада, Лада» – видно, что довольна без меры.
Я вижу, что и остальные члены маленького первобытного племени совсем расслабились, их отпустило тревожное ожидание больших неприятностей связанных с нашим приходом. Мать девочки, первой подошедшей к нам, покрикивая на своих соплеменниц, отправила людей группками по два-три человека, видимо заниматься собирательством, а сама подошла к нам, видимо в ожидании распоряжений. Ирина и Лена сразу же попытались с ней наладить обмен информацией, пытаясь выяснить, кто они, и как дошли до жизни такой. Судя по ужимкам и прыжкам обоих сторон – у них это стало быстро получаться. Ну да. Женщины всегда поймут друг друга и без слов. Некоторое время спустя, она подходит ко мне, и вопросительно глядя на меня, ударяет по груди себя. Интересно, чего это ей? Спрашиваю:
12
«Палеолитическая Венера» – обобщающее понятие для множества доисторических статуэток женщин, обладающих общими признаками (многие изображены тучными или беременными), датирующихся верхним палеолитом.