— Я выезжаю на нашем буксире, — сказал Лу. — Есть работенка, надо заняться. Хочешь со мной? Это необязательно. С тобой здесь могла бы посидеть Табита.
— Она что, здесь? Ночевала?
— Нет! Нет, — сказал Лу. Он казался искренне удивленным таким предположением. — Я просто имел в виду, что мог бы позвонить ей и попросить заехать. — Лоб у него задумчиво нахмурился, и через мгновение он продолжил, медленнее выговаривая слова: — Не думаю, чтобы прямо сейчас это было бы нормальным. Ночевать. По-моему, это было бы странным… для всех.
Уэйн подумал, что самой интересной частью этого заявления были слова «прямо сейчас»: они подразумевали, что его отец мог бысчесть нормальным, чтобы мисс Табита Хаттер ночевала у них дома на более позднем отрезке времени, дата уточняется.
Три дня назад они все вместе выходили из кинотеатра — они теперь иногда ходили вместе в кино, — и Уэйн оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как отец взял Табиту Хаттер за локоть и поцеловал ее в уголок рта. По тому, как она наклонила голову и слегка улыбнулась, Уэйн понял, что это не первый их поцелуй. Он был слишком небрежным, слишком опробованным. Потом Табита увидела, что Уэйн на них смотрит, и высвободила свою руку из руки Лу.
— Меня бы это не огорчило! — сказал Уэйн. — Я знаю, что она тебе нравится. Мне она тоже нравится!
— Уэйн, — сказал Лу. — Твоя мама — твоя мама была — я имею в виду, если сказать, что она была моим лучшим другом, то это даже еще не начать…
— Но теперь она умерла. А ты должен быть счастлив. Ты должен получать удовольствие! — сказал Уэйн.
Лу смотрел на него серьезно — со скорбью, подумал Уэйн.
— Ладно, — сказал Лу. — Я просто говорю, что ты можешь остаться здесь, если хочешь. Табита живет чуть дальше по улице. Могу позвать ее, и она будет здесь через три минуты. Тебе понравится няня, которая ходит со своим собственным «Глоком».
— Нет, составлю тебе компанию. Куда, ты сказал, мы поедем?
— Я этого не говорил, — сказал Лу.
Табита Хаттер все равно зашла к ним, без предупреждения, позвонила в квартиру, когда Уэйн еще был в пижаме. Иногда она так делала, забегала к ним с пончиками, которые, по ее словам, хотела обменять на кофе. Она могла бы купить и кофе, но утверждала, что ей нравится, как его готовит Лу. Когда Уэйн слышал, как кто-то юлит, он сразу это чувствовал. В кофе Лу не было ничего особенного, если только не предпочитаешь пить его с привкусом WD-40 [182].
Она перевелась в денверскую контору для оказания помощи в ходе продолжающегося расследования дела МакКуин… дела, в котором никогда не были и не будут выдвинуты какие-либо обвинения. Она получила квартиру в Ганбарреле и обычно раз в день обедала или ужинала с Лу и Уэйном, якобы чтобы поговорить о том, что было известно Лу. В основном, правда, речь шла об «Игре престолов» [183]. Лу закончил читать первую книгу как раз перед тем, как лег в больницу на ангиопластику и желудочное шунтирование, которые ему сделали одновременно. Табита Хаттер была рядом, когда Лу пришел в себя на следующий день после операции. Она сказала, что хотела убедиться, что он жив и сможет прочесть остальные романы серии.
— Привет, малыши, — сказала Табита. — Уезжаете тайком от меня?
— Есть работенка, надо заняться, — сказал Лу.
— В воскресенье утром?
— Машины гробят и по воскресеньям.
Она зевнула, прикрываясь ладонью, — маленькая женщина с вьющимися волосами, в выцветшей футболке «Чудо-женщина» и синих джинсах, без каких-либо украшений, вообще без аксессуаров. Кроме 9-миллиметрового пистолета, прилаженного к бедру.
— Хорошо. Сделаете мне чашку кофе, прежде чем поедем?
Лу при этом почти улыбнулся, но сказал:
— Вам ехать не надо. Это может занять какое-то время.
Она пожала плечами.
— А что мне еще делать? Правонарушители любят поспать. Я уже восемь лет как в ФБР, и у меня ни разу не было причин стрелять в кого-то раньше одиннадцати утра. Только сначала я выпью кофе.
Лу поставил завариваться темный жареный кофе и пошел заводить грузовик. Табита вышла за ним за дверь. Уэйн остался в прихожей один и надевал кроссовки, когда зазвонил телефон.
Он посмотрел на трубку, стоявшую на черной пластиковой подставке на столике, сразу справа от него. Было всего несколько минут восьмого, рано для звонка — но, возможно, речь шла о работе, на которую они собирались ехать. Может, тому, кто загнал свою машину в кювет, помогал кто-то другой. Такое случалось.
Уэйн ответил.
Телефон шипел: громкий рев белого шума.
— Уэйн, — хрипло сказала девочка с русским акцентом. — Когда ты вернешься? Когда ты вернешься поиграть?
Уэйн не мог ответить — язык у него прилип к небу, пульс бился в горле. Они звонили не в первый раз.
— Ты нам нужен. Ты можешь восстановить Страну Рождества. Можешь придуматьвсе обратно. Все аттракционы. Все магазины. Все игры. Здесь совсем не с чем играть. Ты должен нам помочь. Теперь, когда мистера Мэнкса не стало, есть только ты.
Уэйн услышал, как открывается входная дверь. Он нажал на ОТБОЙ. Когда Табита Хаттер вошла в коридор, он ставил трубку на место.
— Кто-то звонил? — спросила она со спокойной невинностью в серо-зеленых глазах.
— Ошиблись номером, — сказал Уэйн. — Готов поспорить, что кофе готов.
Уэйн был нездоров и знал это. Здоровые дети не говорят по телефону с детьми, которым полагается быть мертвыми. Здоровым детям не снятся такие сны, как ему. Но ничто из этого — ни телефонные звонки, ни сновидения — не служило ясным показателем того, что он не в порядке. Нет. На самом деле нездоровым его метило то, каким он становился, глядя, к примеру, на фотографию авиакатастрофы: взбудораженным,содрогающимся от возбуждения и чувства вины, словно смотрел на порнографию.
Он выезжал с отцом на прошлой неделе и, увидев, как бурундук, перебегавший дорогу перед какой-то машиной, попал под колеса, разразился вдруг удивленным смехом. Отец вскинул голову и посмотрел на Уэйна в полном недоумении, шевельнул губами, собираясь заговорить, но потом ничего не сказал… промолчал, возможно, из-за болезненного выражения потрясения и горести на лице Уэйна. Уэйн не хотел думать, что было что-то забавное в том, что бурундучок повернул не в ту сторону, сделал зиг,когда нужно было делать заг,и был сметен чьим-то колесом. Именно такие вещи заставляли смеяться Чарли Мэнкса. Он просто ничего не мог с собой поделать.
Однажды он смотрел по Ютубу ролик о геноциде в Судане и обнаружил у себя на лице улыбку.
В новостях рассказывали о маленькой девочке, похищенной в Солт-Лейк-Сити, симпатичной двенадцатилетней блондинке с застенчивой улыбкой; Уэйн смотрел репортаж, восхищаясь, волнуясь и завидуяей.
Снова и снова у него появлялось ощущение, будто у него есть три дополнительных набора зубов, спрятанных где-то за небом. Он водил языком взад и вперед по небу и, казалось, чувствовалих, ряды маленьких хребтов прямо под плотью. Теперь он знал, что только воображалпотерю своих обычных детских зубов, это было галлюцинацией, вызванной севофлураном, как была галлюцинацией и вся Страна Рождества ( ложь!). Но воспоминание о тех других зубах было реальнее, ярче, чем все то, что происходило в его повседневной жизни: школа, поездки к терапевту, обеды с папой и Табитой Хаттер.
Иногда он чувствовал себя тарелкой, которая треснула пополам, а затем была склеена, но две ее части не вполнесостыковались. Одна сторона — та часть тарелки, которая обозначала его жизнь до Чарли Мэнкса, — микроскопически не совпадала с другой стороной тарелки. Отстраняясь и глядя на эту кривую тарелку, он не мог понять, зачем кому-то надо ее сохранять. Она теперь никуда не годилась. Уэйн не думал об этом с каким-то отчаянием… и это было частью проблемы. Он уже давно не чувствовал ничего похожего на отчаяние. На похоронах своей матери он получил огромное удовольствие от гимнов.
182
WD-40 — торговая марка аэрозольного водоотталкивающего средства, предотвращающего коррозию.
183
«Игра престолов» — первая книга из серии «Песнь Льда и Огня», написанная американским писателем Джорджем Мартином.