Положение жены и матери семейства подчеркивалось многочисленными уважительными приставками к имени, употреблявшимися детьми, домочадцами и нередко (особенно в присутствии посторонних) мужем (-сан, – сама – обе приставки означают «господин» или «госпожа», но вторая еще более уважительна). Жена и мать должна была заботиться о муже и воспитывать детей – это считалось ее долгом (гири). Некоторые авторы, например Ямамото Цунэтомо, вполне осознавая колоссальную роль матери в процессе формировании молодого самурая, были всерьез обеспокоены тем, что такое женское влияние может привести к тому, что сын не будет любить отца и вырастет «маменькиным сынком». Поэтому, считали эти авторы, чем раньше юный самурай проходил обряд совершеннолетия (заключавшийся в обряде перемены прически и вручения оружия) и переходил с женской половины дома на мужскую, тем лучше. Неудивительно, что традиция бусидо явно не слишком позитивно воспринимает тип властной женщины-матери, добивающейся власти в «мужском обществе» через своего сына, реже мужа (для классических самурайских времен таким примером является Ёдогими – вдова Тоётоми Хидэёси и мать несчастного Хидэёри). С неодобрением отзывается о «властных матерях» и Мисима в «Хагакурэ нюмон». Иногда самурайский «идеал матери» в самурайской мифологии вступал в конфликт с идеалом «верной жены» – и тогда опять же однозначного ответа не давалось. Идеальным вариантом поведения женщины считался тот, который продиктован снова-таки прежде всего «искренностью» – макото. Так, «Хэйдзи моногатари»[23] и «Повесть о доме Тайра» не осуждают вдову Минамото Ёситомо, мать малолетнего Ёсицунэ красавицу Токиву Годзэн, за то, что она согласилась уступить домогательствам грозного Тайра Киёмори, врага ее мужа, чтобы спасти своих маленьких сыновей, которым в противном случае грозила неминуемая гибель.