Но внешняя политика Мусы не ограничивалась демонстрацией малийской мощи в Каире и в священных городах ислама. В его правление оживленные и дружественные отношения поддерживались не только с Египтом. Ибн Халдун подробно рассказывает о том, как Муса обменивался посольствами с Абу-л-Хасаном — султаном Марокко из династии Меринидов. Когда 1 мая 1337 г. Абу-л-Хасан одержал победу возле города Тлемсена у нынешней алжирско-марокканской границы, манса направил ему свои сердечные поздравления. Не приходится сомневаться, что в Ниани постоянно и внимательно следили за событиями, происходившими по другую сторону пустыни.
Да и в самой Сахаре кочевникам теперь приходилось действовать с оглядкой на силу мандингских гарнизонов в пограничных пунктах. Племена, кочевавшие вдоль северной границы владений державы Кейта, вынуждены были признавать верховную власть мансы. Ход истории изменчив: в число новых вассалов малийских государей входили потомки как раз тех грозных племен, которые двумя с половиной столетиями раньше сокрушили гегемонию Ганы. Авторитет правителей Мали был настолько высок, что к мансе Мусе, например, обратился за помощью один из многочисленных мелких вождей, что непрестанно дрались между собой на северных окраинах Сахары. Этот авантюрист почтительнейше просил мансу дать ему отряд мандингских воинов для сведения счетов со своими противниками.
Если царствование Канку Мусы и небогато было громкими военными победами и завоевательными походами, то, пожалуй, ни один из малийских государей не сделал больше него для укрепления международного авторитета державы. Упорно и последовательно строил он дружественные отношения с соседями, добившись в этом блистательных успехов.
"Он оставил после себя, — говорит современный английский исследователь, — империю, примечательную в истории чисто африканских государств своими богатством и протяженностью, равно как и впечатляющим примером способности африканца к политической организации».
Свидетельством полного успеха внешней политики Мусы I стали и те сведения о средневековой великой державе Кейта, которые очень ярко и недвусмысленно отразились в трудах европейских картографов того времени. Сведения эти распространились очень быстро — конечно, по тогдашним понятиям.
Муса совершил свой знаменитый хадж в 1324 г. Спустя 13 лет этот хадж описал по рассказам очевидцев и по документам каирских правительственных канцелярий Ибн Фадлаллах ал-Омари. А еще через два года, в 1339 г., на карте мира, составителем которой был житель острова Мальорки на Средиземном море Анжелино Дульсерт, в середине Сахары был изображен Кех МеШ — «Король Мелли», облаченный в царские одежды и в корону, со скипетром в руке. Дульсерт не ограничился показом местоположения Мали, как оно ему представлялось, но также обозначил путь, ведущий в мандингские владения: на его карте Атласские горы рассекает «долина Сус, ведущая к королю черных».
Понятно, что своими представлениями о географии Западного Судана картографы были обязаны главным образом купцам. Это, естественно, отражалось и в их трудах. Через 28 лет после Дульсерта венецианец Пиццигани нашел нужным пометить на своей карте возле той же дороги, что по ней «проходят товары, идущие от короля Мали».
И, наконец, в 1375 г. другой житель Мальорки — Авраам Крескес, родоначальник знаменитой семьи картографов, создавшей немало мореходных карт — портуланов, изобразил в центре великой пустыни правителя Мали с золотым самородком в руке; ниже его был показан «город Мали». А около фигуры правителя Авраам Крескес дал пояснение: «Этого государя зовут Мусой Мали, государем негров
Гвинеи[17]. Золото, находимое в его землях, столь обильно, что он — богатейший и самый знатный король во всей той стране».
Пожалуй, более убедительного доказательства того, что цель всей внешнеполитической деятельности Мусы Кейта — Канку Мусы, мансы Мусы 1 — была блестяще достигнута, не придумаешь. И завоеванной его трудами славе Мали суждено было на несколько веков пережить величие самой державы.
Глазами очевидца
После смерти Мусы в 1337 г. на престол вступил его сын Маган. Правление его было коротким — всего четыре года — и славы Мали не прибавило. Скорее даже наоборот: сразу же после смерти мансы Мусы, в том же самом 1337 г., войско моси, предводительствуемое их вождем Насеге, выбило мандингский гарнизон из Томбукту, разграбило город и сожгло его. Правда, победители не помышляли о том, чтобы в Томбукту закрепиться; сразу же после своего блестящего и неожиданного успеха они ушли. И все-таки этот набег был очень уж неприятным симптомом начинавшегося ослабления державы Кейта.
17
Самое название «Гвинея» возникло в европейском обиходе как искажение названия «Джсннс» — названия старейшего из торговых городов Западного Судана.