Отсюда и вытекали претензии на сохранение максимальной автономии города, притом что безопасность на торговых путях обеспечивала бы царская власть. Но вот последнюю такая радужная перспектива никак не устраивала. Потому и возник тот конфликт между двором в Гао и факихами в Томбукту, который, то обостряясь, то внешне затухая, прошел через всю историю Сонгайской державы XV—XVI вв. до самого ее разгрома марокканцами в начале 90-х годов XVI в., да и в разгроме этом сыграл отнюдь не самую благоприятную для сонгаев роль.
Но пока что до разгрома было еще очень далеко, и сонни Али начинал объединение земель по среднему Нигеру. Факихи в Томбукту, понимая, что рано или поздно, но подчиниться придется, все-таки пробовали сопротивляться: то они организовали массовое бегство в Валату всей городской верхушки, то попытались натравить на царское войско туарегов, то ввязались в заговор против сонни. А ответом на все это неизменно оказывались репрессии: Али явно не склонен был к компромиссным решениям.
И все же к чести историков Томбукту надо признать, что несомненная личная антипатия к сонни Али не лишила их солидной доли объективности при его оценке как политика и полководца. В самом деле, за ним никак нельзя было не признать многих достоинств. «История искателя» рассказывает: «Был он победоносен и разорял любую страну, к которой обращал лицо. Войско, с которым он находился, никогда не бывало разбито: это был победитель, а не побежденный». Ас-Сади к этому отзыву добавляет: «Он обладал великой мощью и большой твердостью».
Всю свою жизнь сонни Али провел в походах. За 27 лет правления ему пришлось помериться силами со многими противниками. Первыми среди них были моси — опасный южный сосед, против которого в свое время оказались бессильны воины мандингских государей. Вскоре после своего вступления на престол сонни Али встретился в поле с правителем моси Комдао, разгромил и обратил в бегство его войско. Так началась целая серия походов на южных соседей, которая в конечном счете привела к установлению полного спокойствия на южных рубежах рождавшейся державы.
Но успехи в борьбе с моси имели все же лишь второстепенное значение. Главное внимание сонни Али и главные его усилия были обращены на запад и юго-запад: во второй половине XV в. сонгайский государь стремился к тому же, что за двести лет до него удалось Сундьяте и его ближайшим преемникам — объединить под своей властью весь торгово-ремесленный центр тогдашнего Судана, размещавшийся вдоль среднего течения Нигера. Только на сей раз завоевание шло в противоположном направлении — вверх по реке.
В 1468 г. правитель Томбукту, тот самый Мухаммед Надди, о котором у нас уже шла речь, призвал сонгай-ские войска к себе в город. За 35 лет своего владычества туареги, возглавляемые аменокалом Акилем аг-Малвалом, сумели достаточно убедительно продемонстрировать жителям все неудобства, какие влекло за собой господство кочевников над большим торговым городом. При этом туареги не делали особого различия между простым народом и городской знатью. И именно поэтому верхушка города — правитель и окружавшие его крупные купцы и факихи — проявила инициативу, призвав сонгайского царя принять город под свою высокую руку.
Вот как рассказывает об этом ас-Сади. «В конце своего правления, — пишет он, — туареги проявляли несправедливость, творили многочисленные жестокости и притеснения. Они распространяли в стране разложение, силой выгоняли людей из их домов и насиловали их жен. Акил запретил жителям выплачивать томбукту-кою[23] обычные дары: из всего, что поступало в качестве дани, томбукту-кою, по обычаю, принадлежала треть. Когда султан приходил с кочевий и вступал в город, он из этих средств наделял своих людей, кормил их и оплачивал все свои щедроты. Две же трети султан распределял между своими людьми.