Нельзя сказать, что я живу с Тиной. Днем я работаю в корпункте «Франс Пресс». Иногда она звонит мне из кафе — дома у нее нет телефона. И вечером мы встречаемся. А ночь опьяняет нас, и нам не до разговоров.
Праздник в парке Вилла Челимонтана по случаю приезда в Рим Марвина Шенка, руководителя «Метро Голдвин Мейер». Американцы взяли парк в аренду у Итальянского географического общества: надо думать, ученые были бы удивлены, если бы увидели, какие птицы поют этой ночью у обелиска Рамсеса II. Вокруг Шенка, который после смерти Сэма Цимбалиста стал всемогущим хозяином студии, образовался целый голливудский двор. Продюсеры-янки в галстуках-бабочках заключали сделки с итальянскими партнерами из «Галатеи», «Титануса» и «Люкс Студиос». Итальянцы только что выручили массу денег и получили сразу несколько «Оскаров» за «Бен Гура».
Итальянские фотографы искоса поглядывали на стайку ассистенток и секретарш, сопровождавших заместителей Марвина Шенка: это были девушки в розовых или бледно-зеленых костюмах, с волосами, собранными в пучок, в очках на кончике носа, высокомерные и невозмутимые: казалось, Италию они находили восхитительной, а итальянцев — немного похожими на мексиканцев.
Среди присутствующих попадались актеры и актрисы — я встретил Леа Массари. В беседках подавали шампанское и карибские коктейли. Оркестр играл калипсо.
Шенк произнес короткую речь. Он выразил радость по поводу успеха новых фильмов совместного производства: «Битва при Марафоне» и «Колосс Родосский».
Тина приехала с небольшим опозданием. На ней было изумрудно-зеленое платье для коктейля от модного дома Galitzine. Как всегда, к ней подходят американцы, просят огонька, пытаются завязать разговор, она отвечает либо нет, в зависимости от настроения, поворачивается к ним спиной и уходит. Тину нельзя купить, и это еще слабо сказано, — за это я ее и люблю. Я увел ее к миниатюрному круглому храмику под колоннадой, где был устроен бар. Я выпил две порции виски. Она тоже. Затем мы вернулись на площадку для танцев. Оркестр играл болеро, толстый латиноамериканец томно шептал что-то вроде:
Мы медленно кружились среди других танцующих, саксофон подхватывал глухие, подводные звуки контрабаса. Я чувствовал, как груди Тины прижимаются к моему телу, а ее волосы касаются моей щеки. Кругом были боссы «Метро Голдвин Мейер» и их холодные секретарши, продюсеры «Люкс Студиос» и их гости в смокингах, а я целовал Тину, медленно, нежно, где мы были, на каком острове, на каком берегу, ночь никогда не кончится, ночь существует для того, чтобы танцевать до зари, чтобы прижимать к себе женщину в изумрудно-зеленом платье, а Тина отвечала на поцелуи, обвив мою шею руками, закрыв глаза, далеко, так далеко отсюда, и мне было хорошо.
Роже Вадим сидит на террасе кафе «Стрега-Дзеппа». Я был немного знаком с ним — мы встречались, когда он работал в «Пари Матч». По правде говоря, он проводил больше времени в «Прекрасной оружейнице», с манекенщицами, чем в коридорах журнала. Сейчас он привез в Рим свой фильм «Опасные связи» с Жераром Филипом и Жанной Моро.
Вадим издалека машет мне рукой, я подхожу и присаживаюсь к нему за столик. Он всегда элегантен, причем вид у него чуть рассеянный, как будто мысли его блуждают где-то далеко; невольно вспоминается медленный, отрешенный полет кондора, но горе добыче, когда он камнем упадет на нее! Жизнь идет своим чередом, а проживает он ее на русский манер. Если он без денег, за него платят другие. Если он при деньгах, то угощает всех. Мне рассказали про один его трюк: в первую ночь с девушкой он сперва притворяется импотентом. Девица паникует, винит себя: как же так, она не смогла разжечь этого знаменитого соблазнителя, бывшего мужа Брижит Бардо, мужчину, который создал женщину! И показывает лучшее, на что она способна.